КАББАЛА И ЕВРЕЙСКИЙ МИСТИЦИЗМ
Перл Бессерман
Введение в философию и практику мистических традиций иудаизма
Посвящается памяти Джейкоба и Лиллиан Бессерман
Содержание
КРАТКИЙ СЛОВАРЬ И РУКОВОДСТВО ПО ПРОИЗНОШЕНИЮ
Здесь приводятся значения и произношение основных слов и словосочетаний на иврите, использованных в этой книге. Мы ориентируемся на произношение, принятое у евреев-сефардов, которое ныне используется в Израиле и приобретает всё большую популярность в мире. Оно представляет собой нечто среднее между произношением европейских евреев-ашкенази и их потомков, с одной стороны, и евреев-выходцев из арабских стран — с другой.
Адам Кадмон (Adam Kadmon) — первозданный космический человек: «а-ДАМ кад-МОН».
Адон Олам (Adon Olam) — Властелин Мира: «а-ДОН о-ЛАМ».
Адонаи (Adonai) — Господь: «а-до-НАИ». Часто используется вместо Тетраграмматона Йод-Хе-Вау-Хе.
Аин (Ayin) — 16-я буква иврита: «А-ин».
Асия (Assiah) — Действие: «а-си-Я».
Ацилут (Atzilut) — Эманация («лучеиспускание»): «а-ци-ЛУТ».
Барух шем кевод малькуто ле-олам ва-эд (Baruch shem kevod malkhuto le-olam va-ed) — «Благословенно да будет Имя славы царствия Его во веки веков»: «ба-РУХ шем к’вод маль-ху-ТО ле-о-ЛАМ ва-ЭД».
Берешит (Bereshit) — «в начале», первое слово Книги Бытия: «б’рей-ШИТ».
Бина (Binah) — Понимание: «би-НА».
Брия (Beriah) — Творение: «б’ри-Я».
Гебура (Gevurah) — Суд (Суровость): «г’ву-РА».
гематрия (gematria) — мистическая числовая символика: «ге-МАТ-ри-я».
гилгул (gilgul) — «превращение», «круговорот», переселение душ: «гиль-ГУЛЬ».
Даат (Daat) — Знание: «ДА-ат».
дераш (derash) — аллегорический уровень истолкования Торы: «д’РАШ».
Йесод (Yesod) — Основание: «й’СОД».
Исраэль (Yisrael) — Израиль: «йис-ра-ЭЛЬ».
йехида (yechidah) — «совершенное единение», высший уровень восхождения души: «йе-хи-ДА».
Йецира (Yetzirah) — Формирование: «йе-ци-РА».
йихуд (yichud) — «объединение»: «йи-ХУД».
Йод-Хе-Вау-Хе (YHVH) — буквы Тетраграмматона, священного Имени Бога. По традиции это Имя считается непроизносимым. В наши дни в разговорной речи евреи обычно замещают его словом «ха-ШЕМ» (ha-Shem, буквально — «Имя»), в благословениях, молитвах и при литургическом чтении Торы — словом «Адонаи», а при побуквенном чтении произносят как «йод-кей-вав-кей» (буква Хе произносится как «кей» только в этом контексте и ни при каких прочих обстоятельствах). О произнесении Йод-Хе-Вау-Хе в каббале см. примечание 7 к главе 2.
каввана (kavvanah) (ед.ч.), кавванот (kavvanot) (мн.ч.) — «святой умысел»: «ка-ва-НА», «ка-ва-НОТ».
Кетер (Keter) — Венец (Корона): «КЕ-тер».
клипот (kelippot) (мн.ч.), клипа (klippa) (ед.ч.) — оболочки, скорлупа, шелуха: «кли-ПОТ», «кли-ПА».
маггид (maggid) — духовный водитель: «ма-ГИД».
Малькут (Malkhut) — Царство: «маль-ХУТ».
нефеш (nefesh) — животный уровень души: «НЕ-феш».
Нецах (Netzach) — Великолепие (Победа): «НЕ-цах».
нешама (neshamah) — духовный уровень души: «не-ша-МА».
пешат (peshat) — буквальный уровень истолкования Торы: «п’ШАТ».
ремез (remez) — назидательный (моральный) уровень интерпретации Торы: «РЕ-мез».
Риббоно шель олам (Ribbono shel olam) — Владыка Вселенной: «РИ-БО-но шель о-ЛАМ».
руах (ruach) — разумный уровень души: «РУ-ах».
«Сефер Йецира» (Sefer Yetzirah) — «Книга Формирования»: «СЕ-фер йе-ци-РА».
сефира (sefirah) (ед.ч.), сефирот (sefirot) (мн.ч.) — сфера, мир, эманация, уровень сознания: «с’фи-РА», «с’фи-РОТ».
сод (sod) — тайный уровень интерпретации Торы: «СОД».
тиккун (tikkun) — исправление, восстановление: «ти-КУН».
Тиферет (Tiferet) — Красота: «ти-фЕ-рет».
Хайя (Chayyah) (ед.ч.), Хайот (Chayyot) (мн.ч.) — живое существо: «ха-ЙЯ», «ха-ЙОТ»
хакика (chakikah) — высекание: «ха-ки-КА».
хацива (chatzivah) — рубка, вытёсывание: «ха-ци-ВА».
Хесед (Chesed) — Милосердие: «ХЕ-сед».
хитбодедут (hitbodedut) — «уединение», техника медитации: «хит-бо-де-ДУТ».
хитбоненут (hitbonenut) — «созерцание»: «хит-бо-не-НУТ».
Ход (Hod) — Величие (Слава): «ХОД».
Хокма (Chokhma) — Мудрость: «хох-МА».
цадик (tzaddik) — праведник: «ца-ДИК».
Цебаот (Tzevaot) — сонмы, воинства: «ц’ва-ОТ».
цимцум (tzimtzum) — «стягивание»: «цим-ЦУМ».
Шаддаи (Shaddai) — Всемогущий: «ша-ДАИ».
Шема (Shema) — внимать, слушать: «ш’МА».
Шема Исраэль, Адонаи элохейну, Адонаи эхад (Shema Yisrael, Adonai eloheinu, Adonai echad) — «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть». Символ веры в иудаизме: «ш’МА йис-ра-ЭЛЬ а-до-НАИ э-ло-ХЕЙ-ну, а-до-НАИ э-ХАД».
шефа (shefa) — «истечение» божественной благодати: «ШЕ-фа».
Шехина (Shekhinah) — «ш’хи-НА».
Эйн Соф (Ein Sof) — буквально — «без конца»; Бесконечное Небытие: «эйн СОФ».
Элохейну (Eloheinu) — Господь наш: «э-ло-ХЕЙ-ну».
Элохим (Elohim) — «э-ло-ХИМ».
Эхад (Echad) — Единый: «э-ХАД».
Руководство по каббале и еврейскому мистицизму
Введение
Что такое каббала?
Согласно Соломону Ибн Гебиролю, испанскому мистику одиннадцатого века, которые впервые использовал этот термин, каббала (буквально — «принятие», т.е. «воспринятое» предание) представляет собой «учение, передающееся из уст в уста», то есть непрерывную цепь передачи вневременной духовной мудрости. Одно талмудическое изречение гласит, что путей к Истине столько же, сколько на свете человеческих лиц. Следовательно, каббала может представать во всевозможных формах и обличьях. В зависимости от «воспринимающего», она может явиться в облике ангела или юродивого, знатока Торы или прекрасной женщины. Она может воплотиться в книге или песне, танце или беседе с Богом. На самом деле преподать каббалу, как и любую другую духовную традицию, невозможно: её можно лишь постичь на собственном опыте. С одной стороны, символика и история каббалы делают её специфически «еврейской» духовной традицией. Но с другой стороны, стремление обнаружить «Небытие» в первооснове всего сущего придаёт каббалистическому учению универсальный характер.
Каббала уходит корнями в древние традиции Ближнего Востока, и учение её изобилует экзотическими символами. Поэтому долгое время её считали в лучшем случае непостижимой, а в худшем — просто опасной. Подобно мистическим учениям, развивавшимся в русле христианства и ислама, она ориентировалась преимущественно на индивидуальный духовный опыт, а, следовательно, представляла угрозу для ортодоксальной религиозной иерархии. В результате каббала была вынуждена уйти в подполье. На протяжении столетий каббалисты благоразумно старались утаить под покровом эзотерических терминов и шифров медитативные техники, составляющие основу их традиции. Только это давало им надежду избежать отлучения от своей общины и смерти по приговору иноверной светской власти. Чем бы ни была продиктована их закрытость — господством римлян в первые века нашей эры, средневековой инквизицией или погромами в Новое время, составлявшими во многих странах Европы часть государственной политики, — каббалисты всегда несли на себе двойное бремя проклятия: они были не просто евреями, а евреями, «погрязшими в колдовстве». Таким образом, пресловутая «непостижимость» каббалы связана не столько со сложностью самого учения, сколько с социальными условиями, в которых оно развивалось.
И только в двадцатом веке светские мыслители и писатели — Гершом Шолем, Вальтер Беньямин, Франц Кафка, Мартин Бубер, Моше Идель, Исаак Башевис Зингер и другие — осмелились сорвать с каббалы покров таинственности. На их призыв откликнулись современные раввины — Авраам Исаак Кук, Авраам Гешель, Менахем Мендель Шнеерзон, Арие Каплан и Залман Шехтер-Шаломи, осознавшие необходимость открыть каббалистическое учение для всех желающих, вне зависимости от возраста, пола и религиозной принадлежности. Благодаря их переводческой деятельности и усилиям нового поколения иудейских феминисток — женщин-раввинов Линн Готлиб, Сусанны Шнур и Шони Лабовиц — каббала теперь доступна каждому, кто искренне стремится постичь «воспринятое» предание.
Наилучший метод изучения каббалы — хронологический, поскольку история этого учения тесно переплетена с историей еврейского народа. Источники богатейшей каббалистической образности — Тора (Пятикнижие Моисея), Талмуд (собрание раввинских толкований) и многочисленные легенды и предания еврейского народа. Каббалистических «школ» как таковых не существует, однако учение каббалы повсеместно адаптировалось к культурным, политическим и географическим особенностям, что привело к чрезвычайному разнообразию приёмов и методов в рамках единой традиции. К примеру, мистики первого века н.э. описывали видения Престола Господня с опорой на тексты 1-й и 10-й глав библейской Книги пророка Иезекииля; каббалисты тринадцатого столетия исследовали перестановки четырёх букв иврита, составляющих Священное Имя Бога — Йод-Хе-Вау-Хе; общины северной Галилеи в шестнадцатом веке сосредоточились на традиционной литургической и молитвенной практике; а последователи восточноевропейского хасидизма в девятнадцатом веке разработали технику медитации посредством пения и танца. Итак, каббалистическая символика находилась в постоянном развитии. Но при этом она всегда составляла согласованную систему. Пёстрый покров еврейской духовной традиции прошит единой нитью, которая связывает деятельность современного калифорнийского каббалиста с практиками древних раввинов из Ямнийской академии, действовавшей в Иудее в эпоху Римской империи.
Систематизированное описание еврейской медитативной практики впервые встречается в собрании наставлений шестого века до н.э. «Маасе Меркаба» («Рассказы о Колеснице»). Цель этой практики заключалась в достижении непосредственного единения с Богом, а метод состоял в сосредоточении на рисунках, подобных буддийским мандалам. На этих рисунках изображались гекалот (hekhalot) — небесные «чертоги», ведущие к Престолу Господню. Примером для всех искателей, стремящихся следовать этим путём, стал знаменитый рабби Акиба. По преданию, он вместе с тремя своими соотечественниками «входил в сад», то есть практиковал эту сложнейшую форму медитации, требующую исключительного сосредоточения. Но для всех, кроме самого Акибы, это кончилось плачевно. Один раввин умер во время этих занятий, другой сошёл с ума, а третий отступился от веры. По словам всех последующих наставников в Пути Колесницы, это предание даёт нам чрезвычайно важный урок: следует уподобиться рабби Акибе и не повторять ошибки других раввинов, отделявших жизнь Божественную от жизни повседневной. Как и все, кому удалось в совершенстве овладеть медитативной техникой, рабби Акиба умел «уходить и возвращаться», то есть поддерживать гармоничное равновесие между духовной и обыденной жизнью.
Для визионерских техник, разработанных мистиками Меркабы, характерна ориентация на внетелесный опыт. В отличие от них, приверженцы вавилонской школы «Хаи Гаон» (939 — 1038) устремляли взор не вовне, а внутрь. Если последователи рабби Акибы в своих визуализациях стремились войти в изменённое состояние сознания с целью испытать прототипические видения Иезекииля, то мистики Гаона интересовались не столько путешествиями через небесные сферы, сколько расширением индивидуального духовного сознания.
Мистики III — VIII вв. н.э., используя как объект концентрации детально проработанную схему мироздания, применяли иную медитативную технику, описанную в руководстве под названием «Шиур Кома» («Измерение Тела»). С характерной для культуры Ближнего Востока тягой к пышной и образной повествовательности они разработали систему бесчисленных путей и тропок, ведущих к Божеству через сотворённые Богом миры. В группе трактатов «Маасе Берешит» («Рассказы о Творении»), самый знаменитый из которых — «Сефер Йецира» («Книга формирования»), — непрерывный и продолжающийся по сей день процесс динамического взаимодействия между «Небытием» Абсолюта и безостановочной деятельностью относительного мира описывается в категориях двадцати двух букв еврейского алфавита и десяти сефирот — миров-в-мирах, составляющих космическое Древо Жизни. К «Сефер Йецире» возводят истоки нескольких более поздних ветвей каббалы, в первую очередь тех, объектами созерцания в которых служат перестановки букв иврита и десять сефирот.
Объединив методику перестановки букв и мандалу десяти сефирот, каббалисты древней Палестины создали сплав из двух медитативных техник. Французские каббалисты двенадцатого века добавили к нему в книге «Бахир» («Яркость») ряд медитаций на Тетраграмматон (четырёхбуквенное Имя Бога — YHVH, Йод-Хе-Вау-Хе) с использованием символических цветов и фигур, дыхательных упражнений и особых жестов и поз. Так родилась современная каббала.
В 1280 году испанский каббалист Моше де Леон свёл воедино древний и современный миры в «Зогаре» («Книге Сияния») — трактате на арамейском языке, который он выдал за свод мистических трудов рабби Шимона бар Йохаи, каббалиста второго века н.э., преемника рабби Акибы. В действительности «Зогар» представлял собой плод мистического опыта самого Моше де Леона — результат многочисленных медитаций на Божественное Имя. В сущности, этот трактат — не что иное, как многослойное руководство по медитации, облечённое в форму поэтического повествования в библейском стиле и описывающее те возвышенные состояния сознания, которых достигали ученики, под надлежащим руководством опытного учителя «восходившие» по сефиротическому Древу Жизни.
Авраам Абулафия, мятежный испанский каббалист тринадцатого века, открыл доступ к каббалистическому учению еврейским женщинам и неевреям. Далеко опережая своё время, он практиковал манипуляции с еврейскими буквами вне вероисповедного контекста, чем вызвал негодование ортодоксальной иудейской верхушки и привлёк к себе внимание инквизиции. Именно либеральная каббала Абулафии подготовила основу для мессианских культов, которые стали настоящим бичом иудейского мистицизма на последующие пять столетий, до тех пор, пока в восемнадцатом веке в него не вдохнул новую жизнь хасидизм. Современный каббалист — прямой наследник этого массового движения за общедоступность мистических знаний. И несмотря на всю разноречивость и фрагментарность доставшегося ему наследия, в его распоряжении имеется хасидская версия каббалы, разработанная Исраэлем Баал Шем Товом, который преобразовал сложную медитацию Колесницы и её более поздние вариации в простой «путь сердца». Здесь интеллект уступает место экстазу, страдание — радости, а мессианство — самозабвенному служению.
Каббалисты первого века н.э., стоявшие ближе всех во времени и пространстве к библейским событиям, основное внимание уделяли визионерским опытам сродни тем, что описаны в Ветхом Завете. Вслед за изгнанием евреев из Святой Земли и рассеянием их вне Палестины в центре внимания оказались идеи восстановления связи между Богом и еврейским народом, народом и землёй обетованной и между «верхним» и «нижним» мирами. Когда же рассеяние достигло своего пика и большинство евреев расселилось по странам Европы, круг, начатый рабби Акибой, замкнули каббалисты, столь тесно сплавившие повседневную жизнь с духовной, что праведнейшего учителя нередко невозможно было отличить от деревенского дурачка.
Подготовка к практике
Тора, женское воплощение Бога, — отправная точка всякой духовной практики в русле иудаизма. Каббалисты толкуют её на четырёх уровнях: буквальном (пешат), моральном (ремез), аллегорическом (дераш) и тайном (сод). Соединение первых четырёх букв этих еврейских слов даёт акроним «пардес» — «сад», которым обозначаются медитативные состояния сознания, достигаемые в каббалистической практике. Как говорится в книге «Зогар», из этого следует, что Тора — это не просто книга и даже не священная летопись истории Бога и еврейского народа, а живой проводник на пути к непосредственному познанию Истины. Всё, что требуется от искателя, — следовать её указаниям с полной преданностью. Подобно Акибе и его современникам, взыскующий доступа в сад Истины должен всецело посвятить себя исполнению заповедей Торы.
Таким образом, характер каббалистической практики изначально неотделим от характера её приверженцев. Книг о правилах подготовки к медитации написано не меньше, чем собственно руководств по медитативным техникам. Одно из самых знаменитых пособий по подготовке — «Книга наставлений об обязанностях сердца», написанная каббалистом одиннадцатого века по имени Бахья бен Иосиф Ибн Пакуда, который также пользовался заслуженной известностью как судья. Процесс самосовершенствования он разделил на десять «врат», минуя которые, искатель последовательно проходит стадии подготовки к идеальной жизни в духе. И по сей день критериями истинного достоинства для каббалиста остаются высоконравственная жизнь, чистота сердца и участие в общественной жизни.
Евреи, в XV — XVI вв. бежавшие от испанской инквизиции в Святую Землю, разработали наставления такого рода ещё более тщательно, и пособия, подобные трактату Ибн Пакуды, стали практическими руководствами для целых общин. Общество «Хаверим» («Друзья»), процветавшее в городе Сафед на севере Галилеи и в его окрестностях, проводило открытые собрания, участники которых занимались медитацией, вели дискуссии на духовные темы и обсуждали общественные дела (немало особенностей роднило его с «Обществом друзей», как называли себя квакеры, чьё движение развернулось в Англии столетием позже). В каббалистическую общину Сафеда, ставшую образцом для современного движения «Хавура», входило немало искушённых городских интеллектуалов, однако её идеалами стали возврат к простой жизни и близость к земле. Члены общины сами выращивали себе пищу и использовали иврит как разговорный язык. Кодекс правил поведения для хаверим разработали такие незаурядные мыслители, как Моисей Кордоверо, автор «Книги тринадцати Божественных атрибутов».
Каббалистическая община
Своего наивысшего расцвета община сафедских мистиков достигла под руководством Ицхака Лурии (1543 — 1620), за высокие духовные достижения получившего прозвище Ари («Лев»). После смерти Кордоверо Ари принял на себя управление хаверим, которые теперь стали называть себя «львятами». Опираясь на традицию своих предшественников-сефардов, но обогатив её методами, которые преподал ему в молодые годы один видный немецкий каббалист, Лурия разработал новую систему групповых медитативных упражнений. В её основу лёг стандартный молитвенник, которым пользовались иудеи в повседневной религиозной практике. Но в отличие от стандартной книги, молитвенник Лурии содержал кавванот — указания по дыханию и созерцанию, сопровождавшие каждую молитву. Кавванот Лурии включают во многие переиздания молитвенника и по сей день, но после распада сафедской общины сохранилась лишь горстка сефардов — потомков хаверим, которые знают, как расшифровать и применять эти указания.
Кроме того, Ари ввёл в повседневную жизнь своих учеников ещё одну новую медитативную технику — тиккун («исправление»), метод сосредоточения, ставивший своей целью воссоединить мир форм с внеформенным Абсолютом. Приняв на себя ответственность за освобождение всего Творения, каббалист медитировал уже не как отдельная личность, как представитель всего мироздания. Каждому своему ученику Лурия дал йихуд — уникальное «объединяющее» упражнение, разработанное с учётом характера и способностей ученика. При должном умственном и физическом сосредоточении еврейские буквы, составлявшие йихуд, предоставляли тайновидцу прочную связь с мирами, которые открывались его расширенному сознанию. Медитациям сопутствовали упражнения по визуализации, в ходе которых ученик мог созерцать самого себя в облике великого Древа Жизни. Также применялись техника ритмичного дыхания и система особых телодвижений, сложившаяся под влиянием суфийской традиции. Идея сенсорной депривации была абсолютно чужда лурианской каббале: для достижения непоколебимого медитативного сосредоточения, необходимого в практике йихуда, использовался весь потенциал человеческих чувств. Ради обострения чувственного восприятия применялись даже благовония, нюхательные порошки, ароматные травы и пряности.
Цель
В какую бы эпоху и в какой бы стране ни жил каббалист, в своих занятиях каббалой он ставил перед собой только одну цель — достичь единения с Богом. Некоторые описывали этот желанный опыт в довольно отвлечённых метафорах — как «пребыть в Небытии», «прилепиться к Богу» или «потеряться в Безграничной Бесконечности». Но все соглашались с тем, что достичь этой цели возможно лишь человеку, живущему в проявленном мире сотворённых вещей. Только человек, будучи живым, одушевлённым и самосознающим образом и подобием Бога, способен распространить поток Божественного на обыденные земные дела, а затем вернуть его обратно в Бесконечность.
1. Каббалистическая вселенная
Сочтя досконально проработанные каббалистические видения небесных чертогов и сверхъестественных существ не более чем символическими «промежуточными станциями» на пути к Единому, мы совершили бы ошибку. От неё предостерегает нас великий хасидский вероучитель восемнадцатого века, известный под прозванием «Маггид из Межирича»: «Человек должен отторгать своё «я» от тела до тех пор, пока не пройдёт через все миры и не станет единым с Богом, пока не растворится целиком и полностью в этом бестелесном мире» <1>. Устремлённость к абсолютному Небытию, столь типичная для медитативного опыта в еврейской традиции, была и остаётся целью истинного искателя духовной Истины. Сколь бы великолепными или, напротив, ужасными ни были предстающие ему видения, все они не более чем порождения ума и тела самого созерцателя. Благодаря богатому личному опыту великие учителя прошлого глубоко постигли человеческую психику и многообразные ловушки, которые она может расставлять на пути духовных поисков. Столкнувшись с ангелами и демонами своей собственной души и осознав трагические последствия, к которым ведёт преждевременное погружение в её бездны, они не уставали сопровождать предостережениями даже сами наставления в искусстве медитации. Рабби Акиба призывал учеников не поддаваться иллюзиям: «Когда приблизишься ты к камням чистого мрамора [эвфемистическое обозначение определённой ступени созерцания], не говори: «Воды! Воды!», ибо сказано нам в Книге Псалмов: ‘Говорящий ложь не останется пред глазами моими’*» <2>.
[* Псалтирь, 100:7. — Примеч. перев.]
Поскольку Акиба и его ученики искали наставления к медитации на уровне сод, тайном уровне толкования Торы, то эту библейскую цитату можно интерпретировать как повеление не принимать умопорождённый «образ» Бога за подлинный опыт соприкосновения с Богом. Следовательно, каббалистическая вселенная должна пониматься как своего рода карта с маршрутом мистического путешествия к Богу, — карта, условные знаки которой восходят к тексту Торы, но меняют своё значение в ходе истории, следуя переменам в коллективном сознании еврейского народа.
Колесница
Каббалист раннего периода, достигший известных высот в искусстве медитации и желавший продолжить «восхождение», получал в своё распоряжение то же транспортное средство, при помощи которого совершил символическое путешествие на небеса пророк Иезекииль. Вознёсшись за облака на огненной крылатой колеснице, запряжённой божественными животными и ангельскими созданиями, Иезекииль стал прообразом древнееврейского тайновидца. Этот библейский предшественник мистиков Колесницы описал своё путешествие настолько ясно и тщательно, что всякий его последователь заранее знал, что именно ему предстоит испытать в медитации. Он знал, что сначала он пройдёт через семь состояний сознания, именуемых «гекалот», и лишь затем достигнет Престола Господня. И здесь, при условии достаточно глубокой погружённости в медитацию, его взору явится восседающий Адам Кадмон, космический человек, — архетипическое отражение самого созерцателя.
Дабы обезопасить себя от проекций собственного ума, способных отвлечь внимание и сбить с пути, мистик Колесницы использовал особые песнопения в сочетании с визуализациями. К примеру, если путь ему преграждал демонический страж, мистик призывал на помощь образ Суда Господня, помещая его перед своим духовным взором в виде ярко светящейся красной сферы, и повторял священное имя Адонаи до тех пор, пока страж не исчезнет. В одном из трактатов рабби Акибы содержатся наставления к разнообразным медитативным приёмам, разработанным на основе библейских пассажей и оригинальных песнопений, сложенных самим Акибой. Один из таких приёмов готовил созерцателя к опыту халук — видению света, столь яркого, что его отождествили с «ризой», в которую облачился Господь, дабы Его смог узреть Моисей (как, по-видимому, и любой визионер, сравнявшийся с Моисеем в искусстве тайновидения).
В упражнении, именуемом «облечение в Имена», каббалист облачался в ризу, на которой были начертаны перестановки букв священного Тетраграмматона. Так он не только произносил имена Бога, но и представал их физическим воплощением. Имелось даже письменное руководство к этому упражнению — «Сефер ха-Мальбуш» («Книга одеяния»). Применялись в медитациях и особые жесты и позы, которыми следовало сопровождать разные стадии визионерского путешествия. В специальных пособиях давались подробные указания к тому, когда нужно вставать, садиться или простираться ниц и как регулировать дыхание. Учеников предупреждали о необходимости внимательно следить за изменениями в дыхании, и за тем, не появилась ли у них испарина, слабость, дурнота или головокружение.
Одним из величайших мистиков Колесницы был рабби Нехуния бен Хакана. Он прославился тем, что, не выходя из медитативного состояния, описывал свой опыт группе восторженных учеников. Тем временем один из коллег рабби записывал его речи. Надо полагать, что лучшего способа заглянуть в тайны медитации Колесницы не существует — разве что испытать их на собственном опыте.
Исаак Слепой, влиятельный каббалист тринадцатого века, принадлежавший к прованскому кружку, расширил символику Меркабы, включив в неё все всевозможные деяния Господа в мире человека. Его последователям замысловатые символы из книги «Бахир» служили условными обозначениями на символической карте, позволявшей обнаружить знаки присутствия трансцендентного божества в проявленном мире.
[Илл. на стр. 11: 
Рис. 1. Еврейские буквы Тетраграмматона (читаются справа налево): Йод Хе Вау Хе.]
Тело Бога
Достигнув в своём путешествии Престола и узрев Адама Кадмона, мистик затем визуализировал себя самого блуждающим в бороде космического человека. Тот, кто смог затеряться в божественном сияющем свете и омыться священным елеем, умащающим каждый волосок этой великолепной бороды, достигал духовного уровня Моисея. Нет нужды объяснять, что в это избранное общество вошли лишь немногие: рабби Акиба, рабби Шимон бар Йохаи, Ицхак Лурия, Авраам Абулафия и Исраэль Баал Шем Тов, — вот, пожалуй, и всё. И, разумеется, объявить об этом достижении собственными устами не дерзнул никто, кроме Абулафии. Остальных провозгласили «искрами души Моисея» исполненные благоговения ученики.
Степень совершенства, достигнутая мистиком в медитациях, измерялась степенью развитости трёх уровней человеческой души: животного (нефеш), разумного (руах) и духовного (нешама). Созерцая бороду Адама Кадмона, тайновидцы, достигшие высокого уровня развития (то есть те, в которых нешама возобладала над остальными составляющими души), могли продвигаться дальше на пути к Единому очень быстро. Как только духовная часть души искателя восстанавливала тесную связь со своим божественным истоком, антропоморфный образ Бога в милостивой форме Древнего становился его Отцом, Другом или Возлюбленным, к которому отныне можно было обращаться лично. С точки зрения каббалиста, именно такая глубоко личная форма медитации явилась источником интимной любовной поэзии, составляющей библейскую Песнь Песней (одну из самых популярных книг среди мистиков), побудила царя Давида обращаться к Богу в псалмах с такой непосредственностью, а позже стала основанием для «бесед с Богом», которые вёл хасидский рабби Нахман из Бреслава.
Медитация на Шехину, женскую ипостась Бога, представляла собой визуализацию величественной семиликой женщины, каждый из ликов которой скрывал под изысканными уборами один из аспектов души созерцателя. В самой же возвышенной форме интимной медитации каббалист визуализировал женское и мужское «тела» Бога, сплетённые в любовном объятии. Тем самым мистик связывал воедино духовную, интеллектуальную и инстинктивную составляющие своей собственной души.
[Илл. на стр. 13:
Рис. 2. Древо Жизни с десятью сефирот и одиннадцатой, «сокровенной» сефирой Даат.
1. Кетер (Венец)
2. Бина (Понимание)
3. Хокма (Мудрость)
4. Даат (Знание)
5. Гебура (Суд)
6. Хесед (Милосердие)
7. Тиферет (Красота)
8. Ход (Величие)
9. Нецах (Великолепие)
10. Йесод (Основание)
11. Малькут (Царство)]
Сефирот
Наиболее тщательно разработанную карту каббалистического визионерского путешествия представляет собой мировое Древо Жизни, плоды которого суть эманации Божества. Здесь бесконечный и непостижимый Бог открывается людям в серии проявляющихся в нисходящем порядке «качеств». Это Древо изображается в форме древесного ствола (правая сторона которого считается «мужской», а левая — женской») с десятью взаимосвязанными ветвями, на которых располагаются сефирот (мн.ч.; ед.ч. — сефира; этот термин переводят по-разному — как сферы, миры, эманации или уровни сознания). При этом каждая сефира — нечто вроде голографического изображения всех остальных сефирот. В соответствии с постулатом «как наверху, так и внизу», сефирот воплощают собой Божье Творение, соединённое Великой Цепью Бытия, которая протянулась непрерывно от ничтожнейшего инертного минерала до самого Эйн Соф, Бесконечного. Как говорит в книге «Зогар» Моше де Леон, «Бог есть объединённое единое. …Всё связано со всем, вплоть до последнего звена; божественная сущность присутствует внизу так же, как и наверху, как в небесах, так и на земле. И нет ничего иного» <3>. Следовательно, искатель духовного всегда может отыскать дорогу к первоистоку, с какой бы точки Древа он ни начал свой путь. Однако познать Эйн Соф дано лишь тому, кто не строит заранее его образы.
Таким образом, все сефирот, несмотря на видимые различия между ними, в действительности составляют одно с Бесконечным, а значит, не могут быть ни сочтены, ни выстроены в какую-либо хронологическую последовательность. В этом своём непроявленном аспекте Эйн Соф (именуемое в данном качестве также просто Эйн) недоступен ни чувствам, ни воображению, и говорить о нём возможно только как о «Небытии». Протекая через сефирот, подобно потоку чистой воды, оно приобретает многообразные цвета и формы материального мира. Вот как об этом пишет Моисей Кордоверо: «Сущность эта не меняет цвета вовсе, [не склоняясь] ни к суду, ни к состраданию, ни вправо, ни влево. Однако при прохождении [её] лучей сквозь [сефирот] — пёстрые цветные стёкла, — верх берёт то суд, то сострадание» <4>.
Чтобы совершить мысленное путешествие через четыре переплетённых между собой архетипических мира и через сефирот мирового Древа, необходимо сперва познакомиться с его сложной, многоуровневой символикой. Карта извилистых троп, по которым пролегает этот путь, — книга «Зогар». В ней содержатся подробные наставления к созерцанию каждой из божественных эманаций и указываются их соответствия качествам и частям тела человека, священным Именам и цветам. В таблице 1 (стр. 16 — 18) сефирот и их распределение по четырём мирам перечислены в нисходящем порядке — от высшей сефиры, Кетер (Венец), до низшей, Малькут (Царство).
Качества следующих девяти сефирот ассоциируются с определёнными библейскими персонажами:
Бина — Лия
Хесед — Авраам и Ревекка
Гебура — Исаак и Сарра
Тиферет — Иаков
Нецах — Моисей
Ход — Аарон
Йесод — Иосиф
Малькут — Давид и Рахиль
Но для медитации на сефирот важнее всего знать соответствия божественных эманаций уровням человеческого сознания.
На рис. 3 (стр. 18) показана невидимая начальная точка, возникшая из Эйн Соф, бесконечной Пустоты, расположенной над Древом. Устремляясь от неё вниз, энергия принимает форму молнии и в таком виде входит в Кетер. Между Кетер и Хокмой расположена точка, Йеш — Бытие. Эта эманация именуется «Бытие из Небытия» и представляет собой наивысшую точку оформленного мира. Она соответствует наивысшему уровню человеческого сознания. Третья точка, расположенная на горизонтальной линии между Хокмой (по правую сторону Древа) и Биной (по левую сторону), завершает серию божественных истечений, составляющую высочайший из четырёх архетипических миров — Ацилут, мир Эманации. Ацилут объемлет собой фигуру Адама Кадмона, космического человека, и содержит первообразные формы, возникшие при слиянии полярно противоположных энергий — мужской энергии Хокмы (Мудрости) и женской энергии Бины (Понимания).
Разрабатывая положения трактата «Сефер Йецира» (анонимные авторы которого отметили, что божественных эманаций было десять, но не указали их имён и свойств), каббалисты из жеронской школы под руководством Исаака Слепого прояснили природу шести низших сефирот. Выбирая имена для сефирот, они руководствовались достоинствами Бога, перечисленными в 1-й книге Паралипоменон, 29:11. Преобразовав слово Гедула (величие) таким образом, чтобы оно читалось как Хесед (милосердие), а Мамлака (великолепие) — как Малькут (царство), они соотнесли каждое из шести библейских слов восхваления с одной из сефирот. При этом остальные четыре достоинства, указанные в библейском тексте, — Гебура, Тиферет, Нецах и Ход — были оставлены в неизменном виде.
Таблица 1. Десять сефирот
Кетер (Венец)
Расположение на Древе Жизни: центральная верхняя точка.
Архетипический мир: АЦИЛУТ (Эманация).
Человеческие качества: воля и смирение.
Части тела: внешняя — темя, внутренняя — мозг.
Священное имя: ЭХЕЙЕ.
Цвета: белый и чёрный.
Хокма (Мудрость)
Расположение на Древе Жизни: правая сторона.
Архетипический мир: АЦИЛУТ (Эманация).
Человеческое качество: мудрость.
Часть тела: правое ухо.
Священное имя: ЯХ.
Цвет: синий.
Бина (Понимание)
Расположение на Древе Жизни: левая сторона.
Архетипический мир: АЦИЛУТ (Эманация).
Человеческое качество: понимание.
Часть тела: левое ухо.
Священное имя: ЙОД-ХЕ-ВАУ-ХЕ ЭЛОХИМ.
Цвет: зелёный.
Даат (Знание)
Расположение на Древе Жизни: центральный ствол.
Даат — сокровенная сефира. Она не имеет соответствий в проявленном мире, поскольку выступает символом непосредственной медитации на Эйн Соф — Небытие.
Хесед (Милосердие)
Расположение на Древе Жизни: правая сторона.
Архетипический мир: БРИЯ (Творение).
Человеческое качество: милосердие.
Часть тела: правая рука.
Священное имя: ЭЛЬ.
Цвет: белый.
Гебура (Суд)
Расположение на Древе Жизни: левая сторона.
Архетипический мир: БРИЯ (Творение).
Человеческое качество: сила.
Часть тела: левая рука.
Священное имя: ЭЛОХИМ.
Цвет: красный.
Тиферет (Красота)
Расположение на Древе Жизни: центральный ствол.
Архетипический мир: БРИЯ (Творение).
Человеческое качество: самосознание.
Часть тела: сердце.
Священное имя: ЙОД-ХЕ-ВАУ-ХЕ.
Цвет: белый.
Нецах (Великолепие)
Расположение на Древе Жизни: правая сторона.
Архетипический мир: ЙЕЦИРА (Формирование).
Человеческое качество: решимость.
Часть тела: правая нога.
Священное имя: ЦЕБАОТ.
Цвет: красный.
Ход (Величие)
Расположение на Древе Жизни: левая сторона.
Архетипический мир: ЙЕЦИРА (Формирование).
Человеческое качество: гибкость.
Часть тела: левая нога.
Священное имя: ЭЛОХИМ ЦЕБАОТ.
Цвет: зелёный.
Йесод (Основание)
Расположение на Древе Жизни: центральный ствол.
Архетипический мир: ЙЕЦИРА (Формирование).
Человеческое качество: духовное устремление.
Часть тела: половые органы.
Священное имя: ШАДДАИ.
Цвет: белый.
Малькут (Царство)
Расположение на Древе Жизни: центральный ствол.
Архетипический мир: АСИЯ (Действие).
Человеческое качество: восприятие.
Часть тела: стопы.
Священное имя: АДОНАИ.
Цвет: белый.
[Илл. на стр. 18:
Рис. 3. Молниевидный путь эманаций, истекающих из Эйн Соф в сефирот Древа Жизни.
1. Эйн Соф (Небытие)
2. Йеш (Бытие)
3. Кетер (Венец)
4. Хокма (Мудрость)
5. Бина (Понимание)
6. Даат (Знание)
7. Гебура (Суд)
8. Хесед (Милосердие)
9. Тиферет (Красота)
10. Ход (Величие)
11. Нецах (Великолепие)
12. Йесод (Основание)
13. Малькут (Царство)]
Четыре архетипических мира
1. Мир АЦИЛУТ возникает из десяти изречённых слов Бога, положивших начало Творению. Он содержит в себе первое, наивысшее проявление десяти сефирот. Возникнув, этот мир разделяется на четыре уровня, и так появляются три низшие мира — Брия, Йецира и Асия.
2. Мир БРИЯ — это проявленный мир, описанный в Книге Бытие. Соответствуя семи дням Творения, он содержит семь низших сефирот и является обителью ангельских сонмов. Охраняемый ангелом Метатроном, мир Брия служит своего рода мостом между высшим миром эманации и низшим миром формирования.
3. Мир ЙЕЦИРА. Высшая оконечность архетипического мира Формирования соединяется с низшей оконечностью предыдущего мира — Брии. Йецира погружена в материю глубже, чем обитель ангельских сонмов, а, следовательно, и более доступна для человека. Она соответствует Эдемскому саду, в котором божественное и человеческое начала взаимодействовали до падения Адама в мир Асия.
4. Мир АСИЯ — это наш материальный мир, в низшей части которого помещается царство «оболочек» (клипот) — дисгармоничных энергий, которые возникли из «разбитых сосудов» (первозданных форм), когда Бог сжал и ограничил божественный свет ради сотворения мира.
Восхождение и нисхождение
Что бы ни предпочёл каббалист — подниматься по ветвям Древам или спускаться, — цель упражнения остаётся всё той же: растворить «я» и слиться с Эйн Соф. Постичь Небытие путём интеллектуальных усилий невозможно, — оно может открыться лишь в миг «самозабвения». Мистик, пожелавший начать свой путь с Кетер — связующего звена между трансцендентным Эйн Соф и имманентными сефирот, — должен проявить смирение, связанное с этой сефирой, ибо только смирение поможет ему достичь должной самоотверженности.
Хокма, воплощение божественной «мудрости», символизирует потенциальность в мире форм. Следовательно, медитация на Хокму соответствует наивысшей форме умственной деятельности, доступной человеку. С мудростью Бога связана мужская, активная, порождающая энергия.
Бина, понимание (восприимчивое порождающее дополнение мудрости), являет Божество в его женской ипостаси. Медитация на связь между Хокмой и Биной помогает перенести плоды медитаций в повседневную жизнь. Гармонизируя в себе полюса активной мудрости и восприимчивого понимания, мистик способствует объединению противоположных энергий, символами которых выступают мужские и женские сефирот мирового Древа.
Хесед и Гебура рождаются непосредственно из Хокмы и Бины. Мужская сефира Хесед, воплощающая принцип неограниченного расширения, символизирует беспредельную силу Господней любви. Этому аспекту божества, изливающему милость во все миры, противостоит женская сила сдерживания — сила Гебуры, ограничивающая истечение милости, которая в противном случае могла бы затопить собою всё мироздание.
Тиферет примиряет противоположности, воплощённые в Хесед и Гебуре. Метафорически представленная как «сын» этих двух сефирот, Тиферет символизирует стабильный центр мирового Древа, а также личного Бога Израиля, посредника между небом и землёй. Поскольку эта сефира наиболее доступна для молитв, её как объект ежедневной медитации ассоциируют с литургией.
Нецах и Ход подобны Хесед и Гебуре, но относятся к более низкому уровню. Они служат проводниками нисходящих свыше божественных эманаций. В соответствии с положением этих сефирот на Древе, энергия, протекающая через них, разбавлена так, чтобы чувства человека, воспринимающего её, не подвергались чрезмерной нагрузке.
Йесод — это нижний передатчик энергии, изливающейся из сокровенной сефиры Даат. Медитировать на неё предписывается в субботние дни, когда человек, согласно поверью, обретает вторую душу (т.е. когда возрастает способность к сосредоточению на духовных делах). Йесод символизирует возможность подняться на высшие уровни сознания, представленные высшими сефирот.
Малькут — самая доступная из эманаций Бога. Эта последняя сефира, утверждённая в материальном мире и воплощающая женский аспект Божества, символизирует священную природу Творения. Таким образом, медитация на Малькут тождественна «высвобождению искр» из мира материи.
Медитация на определённые цвета, звуки, виды, запахи и осязательные ощущения, проводящаяся в определённые моменты времени и в сочетании с подобающими молитвами и благодарениями, превращает такие повседневные дела, как омовения, приём пищи, секс, сон и прогулки, в жизнь, всецело посвящённую Богу и проживаемую в Боге. Постоянное сознание своей неразрывной связи с ритмами и энергиями, исходящими от сефирот, позволяет сохранять неизменное единство с Богом.
К примеру, для каббалиста, работающего в традиции Ицхака Лурии, ежедневная молитва — это очередная возможность для сеанса медитации на сефирот. Ему достаточно взглянуть на кавванот, сопровождающие каждую молитву, чтобы знать, когда и как следует совершить поклон. Из сочинений рабби Хаима Виталя, преемника Ицхака Лурии, записавшего его учение, мы узнаём, что поклон соединяет голову, т.е. вершину спинного хребта, с копчиком, т.е. основанием позвоночника, а, следовательно, символизирует соединение высших сефирот с низшими. Поэтому во время «Амиды» (части ежедневной молитвы, произносимой в стоячем положении) следует произнести про себя восемнадцать благословений, соответствующих восемнадцати позвонкам. (Добавленное позднее девятнадцатое благословение соответствует копчику.) Человек, не желающий совершать поклоны, не обладает достаточным смирением; он всё ещё не избавился от змеиной гордыни — ведь когда-то у змея был прямой хребет, искривившийся лишь после того, как змей был изгнан из Эдемского сада и осуждён вечно пресмыкаться. С каббалистической точки зрения, образ библейского змея в Эдемском саду может быть истолкован как неспособность сосредоточить внимание на высших сефирот. А этот недостаток, в свою очередь, может быть приравнен к гипертрофированному чувству «я», мешающему склониться в смиренном поклоне.
Поскольку физическое, эмоциональное и духовное «тела» считались тесно взаимосвязанными, систему сефирот можно было также соотнести с первообразом человека — Адамом Кадмоном. Будучи одним из отражений Бога, каждая сефира на Древе Жизни символизировала также один из «членов» божественного «тела». Эйн Соф, Бог как недифференцированное, чистое Бытие, тождественное Небытию, разумеется, был превыше любых символических представлений. Но уже в Кетер возникал первообраз андрогинной человеческой головы. Медитация на Хокму, расположенную в правой части Древа, позволяла узреть бородатый мужской «лик» (символ мозга и интеллекта), а медитация на Бину, находящуюся в левой части, — соответствующий ему женский «лик» (символ сердца и души). Правой «рукой» была сефира Хесед, а левой «рукой» — Гебура. Торс — в особенности «сердце» и спинной хребет — ассоциировался с Тиферет и считался мужским. Нецах и Ход представляли соответственно правую и левую «ноги» и считались обителью пророков. Сефира Йесод связывалась с половыми органами, символизировала жизненную энергию и считалась обителью праведников. Наконец, Малькут, воплощение Шехины, соотносилась со стопами, утверждёнными в физическом мире и представлявшимися как женские.
Союз Тиферет и Малькут оказывался точкой встречи имманентного с трансцендентным. В этих двух сефирот заключалась тайна возвращения к Единому. В свете этого средневековый каббалист Азриэль из Жероны заявил, что, поскольку в Небытии существует всё, то всё сотворённое мироздание в основе своей не дифференцировано.
Следовательно, в соотнесённости с фигурой человека сефирот суть живые символы «ухода и возвращения», а с этой идеей мы можем вновь обратиться к личности рабби Акибы — человека, который умел «уходить и возвращаться», то есть вступать в сад (медитировать на Небытие) и покидать его невредимым (переносить плоды своих медитаций в оформленный мир).
С разрушением иерусалимского Храма в 70 году н.э. и началом рассеяния евреев в учение каббалы проник новый, пессимистический элемент: на первый план выступили мотивы изгнания и разделённости, потеснившие идеал единения. Разрыв древней связи между Богом и народом Израиля породил идею цимцум — «стягивания» Эйн Соф, Бесконечного Абсолюта, который ограничил себя, дабы породить оформленный мир. Но сила его последующего излияния оказалась столь велика, что сосуды форм, предназначенные вместить её, не выдержали напора и разбились. Осколки этих сосудов — клипот (этот термин переводят как «оболочки», «скорлупа» или «шелуха») — образовали наш «падший» мир, а большая часть божественного света возвратилась к высшим сефирот. Но часть священных искр осталась в пределах досягаемости для человека, и задача каббалиста состояла в том, чтобы привлечь их на помощь и починить сосуды, то есть вернуть божественный свет в материальный мир. Основанная на этой концепции довольно сложная форма медитации — тиккун («исправление», «восстановление»), занимала центральное место в практике сафедских каббалистов шестнадцатого века. Член сафедской общины Исраэль Саруг описывал её так:
«Опустившись на дно мира претворения, скорлупы преобразовались в четыре элемента — огонь, воздух, воду и землю, — из которых развились ступени минерала, растения, животного и человека. Когда последние материализовались, часть искр осталась в этих разнообразных формах существования и скрыто пребывает в них. Вам надлежит стремиться к освобождению этих потаённых искр, вознося их к святости силою вашей души» <5>
Практично настроенные хасиды восемнадцатого столетия очистили тиккун от чрезмерной эзотеричности. Они полагали, что задачу «освобождения священных искр» можно исполнить посредством любого, даже самого обыденного занятия, совершаемого в состоянии сосредоточенности. В начале двадцатого века рабби Авраам Исаак Кук истолковал идею «исправления» как концепцию непрерывных перемен, которым подвержен сам сотворённый мир. Постоянно развиваясь и возвышаясь, мир, в конечном счёте, сам приводит созерцателя к Эйн Соф, где ему открывается, что никакой нужды в «исправлении» нет и не было никогда.
Каббалисты конца двадцатого века распространили идею тиккун на социально-политическую сферу, трактуя её, главным образом, как путь к устранению раскола между расовыми и этническими группами, между мужчинами и женщинами, а также между индустриальными и развивающимися странами.
Буквы
Упростив туманно описанные в трактате «Сефер Йецира» медитации на буквы еврейского алфавита, каббалист двенадцатого века Авраам Абулафия открыл доступ к этой форме созерцания даже для тех, кто не владел ивритом. Подобно восточным учителям двадцатого века, познакомившим западный мир с древними индуистскими, буддийскими и суфийскими традициями, Абулафия отправился в дальние странствия. Он побывал на Востоке, а затем вернулся в родную Испанию. Изучив суфийские практики и йогу и посвятив много лет освоению каббалистической премудрости, он вписал дыхательные упражнения, приёмы визуализации, ритуальные песнопения и телодвижения в контекст пророческой традиции иудаизма, разработав таким образом оригинальную систему, до сих пор не имеющую себе равных в истории еврейской мистики. Но прежде чем излагать учение Абулафии, мы всё же должны подробнее рассмотреть его первоисточник — трактат «Сефер Йецира».
Согласно «Сефер Йецире», сефирот как эманации Бога не только воплощают в себе Его качества, но и представляют собой язык, на котором эти качества выражаются. Дополнением к визуализации сефирот служит медитация на Имена Бога, составляющие самую суть их природы. Эта медитация основана не столько на содержательном аспекте сефирот, сколько на чистом бессодержательном звучании, посредством которого они обрели бытие. Иными словами, сефирот — это одновременно и качества, и язык, на котором Эйн Соф заявляет о себе. Чем лучше человек понимает этот божественный язык, тем ближе он стоит к Истоку. Таким образом, знание священных Имён Бога можно приравнять к знанию самого Бога.
Поскольку Кетер превыше всяких форм, медитацию на буквы Священных Имён следует начинать с Хокмы — вместилища первозданной силы Божественного языка, предшествующей проявлению в мире форм. Здесь трансцендентный Эйн Соф сокрыт в форме Торы — Торы «изначальной», ещё не выраженной в словах. Следовательно, Хокма представляет собой хранилище потенциальных форм, которые, в конечном счете, полагают начало Творению. В этой «изначальной» Торе, одной из шести «вещей», существовавших прежде сотворения мира, заключена сила «Мудрости», которая вызывает к жизни всё Бытие. Облёкшись в духовные формы букв, эта сила нисходит через сефирот и, в конце концов, обретает в Малькут материальную форму письменной Торы. Перед тем, как начать это нисходящее движение, сила Хокмы принимает символическую форму четырёх букв и обретает имя Йод-Хе-Вау-Хе. Проходя в своём путешествии через остальные сефирот, первоначальные четыре буквы Имени, обозначающие Мудрость, претерпевают различные перестановки и предстают в виде многообразных вариаций изначального сочетания. В Хокме Тетраграмматон (Йод-Хе-Вау-Хе, исконное Имя Бога) остаётся бестелесным и отождествляется с устной (мужской) Торой. А обретшая форму при посредстве сефирот письменная (женская) Тора становится телом Бога, явленным в сотворённом мире.
Согласно Моше де Леону, современнику Абулафии и автору «Зогара», Устная Тора и Писаная Тора составляют единое целое. Для каббалиста это означает, что слова Господа (то есть откровение устной Торы, сокрытой в Хокме), прозвучавшие на Синае, были явлены в форме семидесяти звуков и, в то же время, семидесяти светочей. Этот опыт синестезии (смешение различных типов чувственных ощущений: например, способность «видеть» звуки и «слышать» свет) разделили все души, присутствовавшие у горы Синай, — а там были не только спутники Моисея, но и души всех евреев прошлого и будущего.
Медитируя на синайское откровение, каббалист может вновь пережить этот опыт, оживив его в своей душе. В этом отношении буквы Писаной Торы идентичны божественным эманациям (сефирот) — атрибутам Бога, зашифрованным в числах, звуках, формах и разновидностях энергии. Следовательно, атрибуты Бога и буквы Торы взаимозаменимы как объекты медитации. Более того, взаимозаменимы сами атрибуты — постольку, поскольку они отражены в сокровенных Именах Бога. А тело человека представляет собой место пересечения системы сефирот с системой букв.
Семь нижних сефирот и их Имена соответствуют семи энергетическим центрам, расположенным справа от позвоночника и сосредотачивающим в себе «мужскую», то есть активную, энергию. Центры «женской», то есть восприимчивой, энергии размещаются слева от позвоночника. Каждая из этих точек имеет своё соответствие в нервной системе. Местом их соединения, как и в случае с сефирот на Древе Жизни, является Венец — голова. Этим центрам, как и сефирот, ставятся в соответствие определённые Имена, которые также содержатся в Торе. К примеру, используя Песнь Песней как своего рода божественный акростих, «Зогар» предлагает символические медитации на центры энергии, расположенные вдоль позвоночника. Сочетая медитативные техники Колесницы, сефирот и букв, «Зогар» изображает палаты небесных чертогов как отражения первоначального энергетического центра Кетер, нисходящие вдоль «позвоночника» мирового Древа, которое служит защитной оболочкой от изливающегося свыше света. Чтобы узреть этот свет без оболочки, следует медитировать на буквы Торы — «ризу» Господа. (Таким образом, риза каббалиста, украшенная буквами Священного Имени, представляет собой отражение ризы Имён, облекающей самого Бога.)
Структура человеческого тела, включающая соответствия буквам и энергетическим центрам (сефирот), тесно связана с пятью ступенями восхождения по мировому Древу. В этом восхождении душа поднимается с животного уровня на духовный, затем — на уровень дыхания, далее — на уровень жизненной субстанции и, наконец, на уровень единства. Нижних уровней можно достичь во сне. Сновидения представляют наивысшую функцию животного уровня души. Те, кто практикует медитацию, грезят о более «возвышенных» материях, но видения их по-прежнему созвучны животным элементам их натуры. Каббалист, овладевший искусством перестановки букв, поднимается на ступень дыхания, но преодолеть этот уровень и взойти ещё выше, не повредившись в уме, дано только тому, кто не возжелал обрести сверхъестественные способности (вспомним незавидную участь, которая постигла товарищей рабби Акибы). На этом этапе на каббалиста может снизойти божественное вдохновение, но истинный пророческий дар, по утверждению Абулафии, пробуждается лишь после того, как «я» тайновидца растворится в Едином. Вот почему высочайшая, пятая ступень восхождения души именовалась йехида — «совершенное единение». Достигший её исполнялся шефы («истечения» божественной благодати) и с тех пор почитался «пророком». Истинные пророки, такие как Моисей и Акиба, однажды исполнившись шефы, пребывали с Господом постоянно, не только в медитации, но и в повседневных делах. Пророчества этих великих провидцев всегда сбывались, ибо они поддерживали тесную связь с Кетер — источником всех эманаций, нисходящих в наш мир причин и следствий.
Ступенью ниже обитали духи и души древних мудрецов и самой Шехины, которая иногда являлась каббалистам, медитирующим на буквы, в форме воплощённого «голоса» Торы. Считалось, что именно с этой четвёртой ступени, со стадии дыхания, к каббалисту приходит маггид — духовный водитель, помогающий в восхождении по Древу Жизни.
Примечания
1. «Избранные высказывания Маггида из Межирича» («Collected Sayings of the Maggid of Mezerich»), пер. Арие Каплана, из собрания неопубликованных рукописей Каплана «Искры в ночи».
2. «Избранные места из ‘Пиркей Гекалот’» («Selections from Pirkey Hekhalot»). Пер. Арие Каплана. Из собрания неопубликованных рукописей.
3. Дэниел Матт. «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 26).
4. Моисей Кордоверо, «Пардес Римоним» (1586) (Moses Cordovero, Pardes Rimonim). Пер. Арие Каплана. Из собрания неопубликованных рукописей.
5. Дэниел Матт. «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 97).
2. МЕДИТАЦИЯ В ЕВРЕЙСКОЙ ТРАДИЦИИ
Ключ ко всей практической каббале — медитация на имманентного Бога, предстающего в форме «я» созерцателя и тем самым реализующего его во всей полноте. В распоряжении современного каббалиста — богатый выбор медитативных техник, как «структурированных», так и «неструктурированных» (по классификации Арие Каплана). Те, кто предпочитает молитвенную практику, могут пользоваться хасидским методом неформальной беседы с Богом. Те, кто ориентируется на более сосредоточенную форму медитации, могут практиковать герушин — технику созерцания библейских стихов, которую применяли сафедские каббалисты шестнадцатого века. Те, кому удобнее работать с визуальными образами, могут выбрать в качестве объекта созерцания пламя свечи, цветок, картину или какой-либо ландшафт: при должной концентрации сущность этого объекта также позволит им соприкоснуться с Эйн Соф — Небытием. Для сосредоточения можно повторять вслух молитвы, воззвания (как, например, обращение «Адон Олам» — «Властелин Мира!» — которым пользовался рабби Нахман из Бреслава) и прочие слова или фразы. Сосредоточению сенсорного восприятия на определённых звуках, запахах, вкусах и телодвижениях (танце, раскачивании) и концентрации внимания на таких повседневных занятиях, как мытьё посуды, приготовление пищи, уборка, работа в саду, покраска и строительство, особое внимание уделяется в хасидских медитациях. Более психологизированную форму медитации представляет собой перенос атрибутов сефирот во внутренний мир, позволяющий работать с позитивными и негативными эмоциями, такими, например, как любовь или гнев. Безобъектная медитация, самая сложная из всех медитативных техник, устремлена непосредственно к источнику всего сущего — Небытию.
Первые еврейские школы медитации возникли, по-видимому, в конце V — начале IV вв. до н.э. Во главе этих библейских учебных центров, насчитывавших в общей сложности более миллиона учеников, стояли наставники, носившие звание пророков. Судя по описаниям, встречающимся в Ветхом Завете, методика, которой они придерживались, включала строгое соблюдение правил Торы, а также игру на музыкальных инструментах, песнопения и танцы. Прочие формы медитации, в особенности связанные с так называемым идолопоклонством, считались недозволенными.
После Вавилонского пленения школы пророков прекратили своё существование, и медитация стала тайным достоянием немногих «избранных». В период восстановления Второго храма была разработана медитативная система Колесницы. Этот причудливый плод Книги Иезекииля, изобилующий сложными визуализациями, оказался ещё менее доступным для широких масс, получивших взамен восемнадцать благословений «Амиды». В результате к талмудическому периоду (200 – 600 гг. н.э.) древние медитативные техники, за исключением ритуальных действий в составе ежедневной молитвы, облеклись покровом эзотерической символики, почти непроницаемым для большинства искателей духовной истины. В период между 100 и 500 гг. н.э. появились такие руководства, как «Сефер Йецира» и «Гекалот Раббати» («Великий Гекалот», или «Великая книга священных чертогов»). Но с ними были знакомы только самые просвещённые раввины избранного круга, и методики, изложенные в них, вошли в более широкий оборот лишь после того, как эти книги были заново открыты и истолкованы средневековыми каббалистами — Моше де Леоном, Авраамом Абулафией и др. Глубоко проникнуть в тайны каббалистических медитаций и ввести их в практику хаверим шестнадцатого столетия смогли только такие выдающиеся мыслители, как Моисей Кордоверо и Ицхак Лурия, а загадочная система книги «Зогар» стала общедоступной среди евреев лишь в восемнадцатом веке благодаря основателю хасидизма, Исраэлю Баал Шем Тову, чьё прозвание означает «Владеющий Благим Именем (Божьим)».
Продолжая традицию основателя, первые три поколения хасидов уделяли первостепенное внимание именно медитации. Но затем хасиды вошли в конфликт с ортодоксальными раввинами и были вынуждены отказаться от открытой проповеди каббалы под угрозой отлучения от синагоги. В результате вся еврейская медитативная традиция ушла в подполье и возродилась вновь только в двадцатом веке.
Медитативные техники
Памятуя о том, сколь важное значение каббала придаёт подготовительным обрядам, своё знакомство с медитативными техниками мы начнём с определения еврейских терминов в породившем их историческом и культурном контексте. Само состояние медитации Ицхак Лурия, Ари-Лев, охарактеризовал как каввану — «святой умысел», т.е. сосредоточенное сознание. Он же разработал систему специальных указаний — кавванот (множественное число от «каввана»), которым должен был следовать каббалист в ходе ежедневных молитв. Эти наставления к медитации применялись в сочетании с разнообразными ритуалами с целью «направить ум по внутренним путям, очерченным эзотерическим смыслом ритуала» <1>. Более глубокими стадиями медитации являлись хитбоненут — «созерцание» Творения, ведущее к полному слиянию с ним — и хитбодедут — «уединение», внешняя и внутренняя изоляция от мира и мышления. Работая в технике хитбоненут, следовало пристально созерцать объект, не связывая с ним никаких ассоциаций. В этом состоянии безмыслия каббалист обретал опыт взаимопроникновения абсолютного и относительного миров. Рабби Авраам Исаак Кук, великий вероучитель двадцатого столетия, советовал своим ученикам «взращивать уединение [хитбодедут]» и стремиться к ответу на вопрос «кто мы есть?», дабы «достигнуть невозмутимости, слиться воедино со всем происходящим, умалить себя в столь крайней степени, чтобы ваша индивидуальная мнимая форма уничтожилась и уничтожилось самое существование ваше в недрах вашего «я», и тем самым обрести блаженство, перед коим бессильны все унижения и всё, что бы ни случилось». С осознанием того, что «я» есть «Ничто», приходит «свет покоя…Желание действовать и трудиться, страсть к созиданию и обновлению, жажда безмолвия и внутреннего возгласа радости — всё это сливается воедино в вашем духе, и вы обретаете святость» <2>.
Созерцание
Созерцание своей собственной ладони, сопровождающееся повторением слова «Гебура» (сефира силы) ассоциируется с перестановкой букв Тетраграмматона (Йод, Хе, Вау, Хе), где Йод соответствует монете, Хе (число 5) — пяти пальцам руки, дающей монету, Вау — руке, протянутой, чтобы вручить дар, а конечная Хе — руке принимающего дар. Эта техника обладает триединым смыслом, воплощая в себе предписание давать милостыню, идею связи между Богом и людьми и атрибут Хесед (сефиры милосердия). Созерцание пяти цветов в пламени свечи — белого, зелёного, красного, чёрного и небесно-голубого — с размышлениями о сефирот, соответствующих этим цветам, позволяет достичь присутствия Шехины; это достижение — свидетельство глубокого состояния хитбоненут. Длительное созерцание любого объекта порождает целем — эйдетический образ («ауру»), способствующий успокоению ума, необходимому для погружения в хитбоненут.
В медитации йихуд («объединение») каббалист созерцает указанные ему учителем отдельные буквы Священного Имени, мысленно связывая их с намерением слить воедино мужское и женское начала своей природы (подобно тому, как в других формах медитации визуализируется объединение мужского и женского аспектов Бога или Творения).
Созерцание воды, ещё один способ успокоения ума, — техника, известная с глубокой древности и описанная уже в Книге Иезекииля. Пророк достигает самореализации, созерцая воды реки Ховар, название которой («квар», букв. — «ужй») содержит в себе скрытую символику: то, что мы ищем, уже обретено и извечно отражено в «водах» нашего самосознания.
Песнопения
Хага, повторение определённых слов или звуков, — древний метод песнопения, способствующий погружению в медитацию, — был возрождён Давидом Кимхи, каббалистом тринадцатого века. Кимхи уподоблял технику хаги «воркованию голубя или рычанию льва». Монотонный речитатив и пение были весьма популярны среди мастеров медитации талмудического периода. В «Гекалот Раббати» говорится, что для достижения первого из чертогов, ведущих к небесному Престолу, то есть для углубления концентрации, необходимо повторить некое количество Священных Имён сто двадцать раз.
Каббалисты Сафеда с той же целью выбирали какой-либо библейских стих и повторяли его вновь и вновь до тех пор, пока им не удавалось проникнуть в глубины его интеллектуального смысла и достичь полной сосредоточенности ума. Ицхак Лурия добивался таким образом того, что библейские фразы сами начинали «говорить» с ним, воплощаясь в живые голоса. Ещё большего совершенства в этой технике, именуемой «герушин», достиг Иосиф Каро, выдающийся вероучитель из сафедской общины. Он повторял отрывки из Мишны (Устной Торы) до тех пор, пока из текста не «выходил» маггид — духовный водитель, от которого Каро получал дальнейшие наставления.
Слушание
Сосредоточенное слушание звуков открывает перед медитирующим возможность услышать голос Бога во всём сущем. Баал Шем Тов убеждал своих учеников с равным усердием внимать молитве и птичьему пению, шуму дождя и уличному гомону. Маггид из Межирича говорил, что наилучший способ слушания — полностью забыть себя. «Вы должны стать просто ухом, слушающим, что говорит в вас вселенная Божьего слова. Но как только вы начнёте слышать в себе только самих себя, немедленно остановитесь» <3>. Их наследники-хасиды по-прежнему предпочитают слушание всем прочим формам медитации, так как его можно практиковать в любых условиях и в любое время.
Медитация на сефирот
Как божественные атрибуты, связывающие между собой архетипические миры, сефирот символизируют одновременно и подготовку, и собственно практику. Каббалист же, будучи живым воплощением сефирот в земном мире, способен развить и облагородить в себе эти божественные качества, постоянно уделяя им внимание. К примеру, установление мысленной связи Кетер с Хокмой равносильно тому, чтобы насытить свои мирские дела духовной энергией, изливающейся из божественного источника. А для того, чтобы отточить мастерство концентрации и научиться не отвлекаться на посторонние влияния в ходе повседневных занятий, следует сосредоточить внимание на Бине.
Визуализируя мировое Древо, каббалист представляет его правую и левую стороны соответственно как мужскую и женскую энергии своей собственной натуры и гармонизирует их, уравновешивая качества Гебуры качествами Хесед. Нейтрализуя силу (атрибут Гебуры) медитацией на милосердие (атрибут Хесед), каббалист обращает оба эти типа энергии на службу Богу.
Высшая сефира, Кетер, считается нейтральной, но расположенные под ней сефирот визуализируются как пары полярных противоположностей. В зависимости от направления своей деятельности, каббалист призывает на помощь разнообразные цвета, формы и качества, соответствующие этим сефирот. Так, в ситуациях, требующих милосердия, можно визуализировать сефиру Хесед и соотносящиеся с ней цвет, ангела, минерал, звук и систему священных имён. Призывая Гебуру в ситуациях, где необходима сила, можно визуализировать красный треугольник или одного из ангелов, связанных с этой сефирой, произнося при этом подобающую последовательность священных имён в технике, именуемой «глотание»: к визуализированной сефире каббалист присовокупляет соответствующее ангельское имя, при произнесении которого задерживается дыхание и движутся только мышцы гортани и языка. Медитация такого рода не занимает много времени и незамедлительно приносит результат. С ростом мастерства эти краткие, почти мгновенные медитации становятся всё более интенсивными и сжатыми. В конце концов при выполнении такого упражнения каббалист выходит на стадию утраты самосознания и обретает возможность сливаться с избранной сефирой.
Каждой сефире соответствует определённое время суток. Например, медитацию на сефиру Малькут, управительницу ночи, следует проводить непосредственно перед отходом ко сну. Полуночная медитация находится во власти Шехины, поэтому можно визуализировать Малькут в облике «Возлюбленной». Рассветная, послеполуденная и вечерняя молитвы управляются соответственно Хесед, Гебурой и Тиферет. Поэтому во время медитаций в указанные часы каббалисту следует сосредотачиваться на патриархах, связанных с этими сефирот, визуализируя Хесед в облике Авраама, Гебуру — в облике Исаака, а Тиферет — в облике Иакова. Так достигается сознательное отождествление с патриархами, и суточный цикл жизни сам по себе превращается в полноценный метод сосредоточения ума и непрерывного пребывания в сфере высших сефирот мирового Древа.
Поскольку символами Хокмы и Бины являются соответственно круг и квадрат, можно созерцать эти геометрические фигуры в своём окружении всякий раз, когда требуется освятить какое-либо действие. Поскольку всякое действие представляет собой движение в пространстве и во времени, Моше де Леон в книге «Зогар» рекомендует каббалисту подражать патриарху Аврааму — первообразу всех искателей единения с Богом. Прежде чем достичь своей цели, каббалист, подобно Аврааму, олицетворению сефиры Хесед, вынужден будет «сойти в Египет», то есть в мир желания. Избегая ошибки Ноя, который опьянел от «вина» желания и не смог завершить своё путешествие, каббалист должен твёрдо придерживаться сосредоточения на сефире Хесед, что бы ни встретилось ему на пути. Следуя по стопам Авраама, практикующий медитацию войдёт в Землю Обетованную и «создаст там жертвенник» — то есть пройдёт через все лежащие на его пути сефирот, опустошив себя, дабы очистить место для милосердия. Освободить ум от отвлекающих мыслей ему поможет дыхание: каббалисту советуют дышать ровно и ритмично, подражая морскому прибою. Аналогичным образом, уподобиться Исааку означает пройти высшее испытание самопожертвования, которое олицетворяет Гебура, а уподобиться благоразумному патриарху Иакову значит устремиться к Тиферет, растворившись в возлюбленной (Малькут — Рахиль).
Медитация на буквы
Согласно Книге Бытия, слово — это сила, посредством которой Бог сотворил мир. Три первозданные буквы Творения (Алеф — Воздух, Мем — Вода и Шин — Огонь) как в потенциальной, так и в проявленной форме заключают в себе стихии-элементы, связанные с дыханием, а, следовательно, и с порождающей силой Слова. Поэтому они представляют собой проводники энергии, на которой зиждется вселенная. А поскольку из тех же первоэлементов сотворён и человек, то медитация на первозданные буквы позволяет слиться воедино со всем Творением. В этом контексте буквы используются не как элементы языка, не как средство общения, а как орудия, обеспечивающие соприкосновение с чистым бытием.
Еврейский алфавит стал для каббалистов чрезвычайно удобной системой, каждый элемент которой объединил в себе имя, форму, число и глубину смысла. Перестановки букв Тетраграмматона в сочетании с визуализацией сефирот могли привести к интенсивному и непосредственному восприятию Небытия.
Медитация на буквы священных имён, соответствующих сефирот мирового Древа, начинается с Кетер. Повторение имени «Эхейе» — священного имени уровня Кетер — вводит каббалиста во внеформенный мир Небытия, в Источник всего сотворённого. Имя «Ях», первое из проявленных священных имён, соответствующее Хокме, состоит из букв Йод и Хе — первых двух букв Тетраграмматона. Верхняя точка буквы Йод ([Илл. 1 на стр. 35]) символизирует первую эманацию священных качеств Эйн Соф, прошедших через сефиру Кетер и преобразованных в ней. Повторяя имя «Ях» и визуализируя при этом Хокму и связанные с ней символы, каббалист выходит на уровень сознания, эквивалентный эманации божественной Мудрости в мире Йецира, архетипическом мире формирования. Повторение имени «Элохим» при визуализации сефиры Бина и связанных с ней символов выводит на уровень божественного Понимания, воплощённый в букве Хе, второй букве Тетраграмматона. Буква Вау, числовой эквивалент которой — 6, символизирует ход божественных эманаций и соответствующих им стадий медитации через шесть нижних сефирот (состояний сознания) — от Хокмы до Йесод. Конечная Хе Тетраграмматона завершает этот процесс, материализуя эманации этих шести сефирот в физическом носителе — теле и разуме каббалиста. Впрочем, сефирот, содержащие эти атрибуты, считались всего лишь умопостроениями, через которые ум должен прорваться в своём восхождении в сферу чистого бытия, свободного от мыслей. Чаще всего эта задача решалась следующим образом: каббалист произносил какую-либо библейскую фразу вновь и вновь до тех пор, пока она не утрачивала смысл, а затем повторял эту «обессмыслившуюся» фразу, выполняя дыхательные упражнения и ритуальные телодвижения и созерцая «перестанавливающиеся» сами собой буквы фразы.
Авторы книги «Сефер Йецира» разделили буквенную медитацию на ряд этапов («врат»), которые, в свою очередь, были разделены на «пути», а «пути» — на ещё более дробные части. Первые двое врат, через которые каббалист входил в медитацию, именовались Вратами небес и Вратами святых (Внутренними вратами). Начиная путешествие через врата, каббалист визуализировал себя в облике ангела. Стражи Колесницы (Ариэль, Рафаэль, Габриэль* 
<* соответствующие традиционным «Рафаил» и «Гавриил». — Прим. перев.>
и другие ангелы, упоминаемые в раввинской литературе) выступали символами различных психофизических состояний, сопутствующих медитации. Мысленно преобразуя этих ангелов в буквы, составляющие их имена, адепт превращал негативные состояния в позитивные. Чудовищные образы, которые преграждали путешественнику дорогу, сводились тем самым к бессмысленным фразам. Как и медитация на залы небесных чертогов или на сефирот Древа Жизни, перестановки букв могли порождать иллюзии и устрашающие видения. Чтобы преодолеть подобные препятствия, каббалист должен был преобразовать их в буквы и переставить эти буквы таким образом, чтобы из них сложились благочестивые фразы. Авраам Абулафия, вслед за рабби Акибой, предостерегал учеников о том, что может встретиться им на пути:
«После многих движений и сосредоточения на буквах волосы на голове твоей встанут дыбом…кровь твоя вострепещет…всё тело твоё будет охвачено дрожью, и трепет падёт на все члены твои, и…ощутишь ты в себе некий новый дух…укрепляющий тебя, пронизывающий всё твоё тело…[подобно] благовонному маслу, умащающему тебя с головы до ног» <4>. 
Каждая буква еврейского алфавита соответствует определённому числу, и, как указывается в «Сефер Йецире», с помощью этих чисел можно осуществлять перестановки букв Тетраграмматона, способствующие погружению в мистические состояния сознания (см. таблицу 2). Связь между буквами Тетраграмматона и сефирот навела Абулафию на мысль, что для вхождения в состояние пророческого транса следует совместить визуализацию сефирот с гематрией (мистикой чисел), то есть связать воедино внутренне- и внешне-ориентированные техники медитации.
Таблица 2. Буквы еврейского алфавита с их числовыми эквивалентами и соответствия сефирот буквам Тетраграмматона.
1. [Илл. 1 на стр. 37] Алеф = 1
2. [Илл. 2 на стр. 37] Бет = 2
3. [Илл. 3 на стр. 37] Гимель = 3
4. [Илл. 4 на стр. 37] Далет = 4
5. [Илл. 5 на стр. 37] Хе = 5
6. [Илл. 6 на стр. 37] Вау = 6
7. [Илл. 7 на стр. 37] Заин = 7
8. [Илл. 8 на стр. 37] Хет = 8
9. [Илл. 9 на стр. 37] Тет = 9
10. [Илл. 10 на стр. 37] Йод = 10
11. [Илл. 11 на стр. 37] Каф = 20
12. [Илл. 12 на стр. 37] Ламед = 30
13. [Илл. 13 на стр. 37] Мем = 40
14. [Илл. 14 на стр. 37] Нун = 50
15. [Илл. 15 на стр. 37] Самех = 60
16. [Илл. 16 на стр. 37] Аин = 70
17. [Илл. 17 на стр. 37] Пе = 80
18. [Илл. 18 на стр. 37] Цади = 90
19. [Илл. 19 на стр. 37] Коф = 100
20. [Илл. 20 на стр. 37] Реш = 200
21. [Илл. 21 на стр. 37] Шин = 300
22. [Илл. 22 на стр. 37] Тау = 400
23. [Илл. 23 на стр. 37] Каф конечная = 500
24. [Илл. 24 на стр. 37] Мем конечная = 600
25. [Илл. 25 на стр. 37] Нун конечная = 700
26. [Илл. 26 на стр. 37] Пе конечная = 800
27. [Илл. 27 на стр. 37] Цади конечная = 900
28. Йод (первая буква Тетраграмматона) = Хокма
29. Хе (вторая буква Тетраграмматона) = Бина
30. Вау (третья буква Тетраграмматона) = Тиферет
31. Хе конечная (четвёртая буква Тетраграмматона) = Малькут
Выражение «пройти через врата» служило метафорическим описанием гематрии — всё усложнявшейся с течением времени методики перестановки букв, которая применялась на каждой стадии визионерского путешествия. С помощью гематрии каббалист не только выстраивал новые слова и фразы из старых, но и подсчитывал числовые суммы слов, произносил по буквам имена, соответствующие этим суммам и тем новым числам, что получались при перестановке букв, а также менял порядок букв в алфавите на обратный и по особым правилам подставлял вместо одних букв другие. Переходя от первых врат ко вторым, адепт переводил в числа и преобразовывал буквы Тетраграмматона, «высеченные» в его собственном теле и душе. Техника под названием «хакика» («высекание») состояла в непоколебимо интенсивной визуализации букв Тетраграмматона (Йод-Хе-Вау-Хе) и их перестановок. Изоляция букв от всех прочих мысленных образов называлась «хацива» («рубка», «вытёсывание»). Наставления к методам хакики и хацивы приводит в своём трактате средневековый каббалист Шем Тов Ибн Шем Тов. Он рекомендует задерживать дыхание и визуализировать буквы таким образом, как делал это Бог, «стягивая» божественный свет и погружая мир во тьму. Эта медитативная техника связана с Хокмой — одной из высших сефирот архетипического мира Ацилут, пребывающего за пределами мысли. Каббалисту предстояло «прорубить» себе путь через дебри умопостроений и превратиться в Хокму. Иными словами, медитация на буквы священного Имени Йод-Хе-Вау-Хе ведёт к единению с божественными атрибутами, отражёнными в сефирот.
В акте медитации (хитбодедут) одиночество — свойство дифференцированного мира — становится тождественным единению с миром недифференцированным. Выдающийся средневековый каббалист Исаак из Акко обращается к ученику со следующим предписанием: «…помести перед мысленным взором буквы имени Божьего, как бы начертанные в книге еврейским письмом. Представь себе, как каждая буква расширяется до бесконечности…представляя буквы, сосредоточь на них свой мысленный взор и созерцай бесконечность. Одновременно взирай и размышляй» <5>.
По достижении состояния уединения (один из терминов, обозначающих медитацию) работу с перестановками букв следует начать с митвы — чёткого «проговаривания» букв, составляющих избранное для медитации Имя, фразу или стих. Следующим этапом является михтав — «записывание» букв. За ним следует машав — «созерцание». Дилуг («перепрыгивание») представлял собой процесс замещения одних букв другими и наблюдения за умом, переходящим в свободных ассоциациях от одной идеи к другой в рамках гибкой системы слов. Мысли и образы тем самым превращались в предложения, затем расщеплялись на слова и буквы, а затем преобразовались в чистую внесловесную энергию — шефу.
Миновав этот этап визионерского путешествия, каббалист переходил от перестановки отдельных слов, фраз и букв к комбинированию букв и их числовых значений. Сначала подсчитывались суммы для обычных слов, а затем определялись числовые эквиваленты священных Имён. Каббалист менял порядок букв в этих именах, размышлял об их сокровенных атрибутах и преобразовывал их, вставляя между согласными звуками различные комбинации гласных. Созерцая мысленным взором буквы Торы, начертанные чёрным пламенем на белом фоне, визионер вызывал состояние, в котором всё Писание могло быть преобразовано в акростих из семидесяти двух священных букв, порождённых изначальным Именем Йод-Хе-Вау-Хе. Утрачивая самосознание, каббалист стирал все границы между собой и объектом созерцания и сам превращался в Тору. Для погружения в медитативное состояние путём перестановок четырёх букв Священного Имени Абулафия рекомендовал следующее:
«Произнеси каждую букву Имени на долгом дыхании. Между двумя буквами не дыши, задерживай дыхание так долго, как сможешь, и делай перерыв только на одно дыхание. Выполни это со всеми буквами до единой. На каждую букву должно прийтись два дыхания: первое — для того, чтобы как можно дольше поддерживать движение буквы при произнесении, второе — для отдыха в промежутке между буквами…Каждое дыхание [состоит из] вдоха и выдоха. Между выдохом и вдохом не произноси слово губами: пусть дыхание и звучание сами рождаются на выдохе. Представляй свои ноздри и рот в форме сегола [илл. 1 на стр. 40] [знака огласовки для звука «э»]. Чтобы выполнять это упражнение, нужно знать буквы наизусть» <6>.
Под «движением» подразумевается проведение звуков через энергетические центры тела, соответствующие каждой букве в отдельности и различным перестановкам букв. Придерживаясь указанного режима дыхания, ученик должен поочерёдно соединить каждую букву Имени с другими буквами еврейского алфавита. Начинается упражнение с буквы Йод (первой точки проявления Эйн), которая последовательно проводится через четыре архетипических мира и через сефирот, представленные каждой из соответствующих букв священных имён. Сопутствующая визуализация головы как стихии огня, сердца — как стихии воздуха, а живота — как воды завершает нисхождение энергии из наивысшего мира духа в мир материи.
Исаак из Акко разработал вариант медитации на буквы, основанный на предании о явлении Эйн Моисею на горе Синай. Визуализируя образы воздуха, горы и огня, адепт «поднимается» на высочайший уровень созерцания. Он возводит взор к пустым небесам и созерцает их до тех пор, пока образы неба и земли не сольются воедино и не образуют пустоту. Визуализируя круг в этой пустоте и «вписывая» в него акростих-аббревиатуру всей Торы, адепт созерцает эти тесно сжатые буквы, как если бы они были начертаны на белом пергаменте. Под взором каббалиста этот пергамент обращается в белое пламя, а буквы — в чёрные крылатые фигуры. Мало-помалу всё видение начинает вращаться и сливается в сплошную массу, выводя адепта за пределы мысли, к Небытию.
Техника, описанная в книге «Зогар», включает работу со стихиями воздуха, огня и воды (составляющими дыхания) и перестановки букв избранных слов из Книги Екклесиаста. Прочитывая слово «суета» (хевель) как «моё дыхание» (хевли) и видоизменяя структуру дыхания с помощью визуализации воздушного столпа, поднимающегося от основания позвоночника до белого вещества головного мозга, каббалист входил непосредственно в состояние «безмыслия» и подготавливался к восприятию Небытия.
Источником символов для упражнений на визуализацию служили также традиционные праздники — в частности, Суккот, Праздник Кущей. К примеру, один из способов связать воедино небеса и землю состоял в следующем: произнося нараспев имя «Адонаи», адепт визуализировал позвоночный столб как Малькут в форме пальмовой ветви, а затем, произнося имя «Йод-Хе-Вау-Хе» <7>, визуализировал сердце как Тиферет в форме лимона*.
< * Пальмовая ветвь («лулав») и лимон («этрог») используются в ритуальных шествиях на праздник Суккот. — Прим. перев.>
Медитация на благовонное курение (помещавшееся на жертвеннике в Храме) использовалась как техника смягчения гнева. Следовало лишь сосредоточиться на успокоительном аромате и визуализировать дым как ярость, исходящую из инстинктивной части души. С рассеиванием букв, составляющих этот «дым», рассеивался и гнев. Дух и материя в этом процессе объединялись, а огонь превращался из разрушительного в животворный.
Ещё одна медитативная техника представляла собой воссоздание Храма в теле каббалиста. Физические действия строителя замещались «высеканием» и «вытёсыванием» букв. Возводя из букв священное здание Храма, каббалист проходил через серию «каменоломен», соответствующих четырём архетипическим мирам в нисходящем порядке: через Каменоломню душ (Ацилут), Каменоломню ангелов (Брия), Каменоломню тускнеющего света (Йецира) и, наконец, Каменоломню скорлуп (Асия). Связывая каждую букву с соответствующим ей атрибутом, адепт должен был достичь совершенной концентрации, чтобы проникнуть через мириады «перепонок», отделяющих миры друг от друга.
С помощью молитвы «Шема» («Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть») — ежедневного провозглашения единства Бога со всем сущим — авторы книги «Сефер Йецира» преобразуют три первозданные буквы, Алеф, Мем и Шин, в краткое, но чрезвычайно могущественное медитативное упражнение. Произнося на выдохе звуки, обозначаемые этими буквами, ученик должен визуализировать значения каждого из них в восходящем порядке: Шин — огонь, хаос; Мем — вода, гармония; Алеф — безмолвие Небытия.
[Илл. на стр. 42:
1. Шин
2. Мем
3. Алеф]
Связывая буквы в упражнении йихуд, каббалист воспроизводит процесс Творения. «Поскольку мир был сотворён Десятью Речениями [слова «И сказал Бог…» повторяются в 1-й главе Книги Бытия десять раз], а речения состоят из Букв, то Буквы рассматриваются как первоэлементы творения. Поэтому при созерцании Тетраграмматона Буквы служат средством установления связи с Богом и процессом творения» <8>.
Достичь восхождения к Эйн и соприкосновения с Небытием можно путём интенсивного сосредоточения на перестановках букв самого слова «Небытие». (Слово «я» — «ани» [Алеф, Нун, Йод] — при перестановке букв превращается в «ничто», «небытие» — «эйн» [Алеф, Йод, Нун].) Эта форма медитации, именуемая «Лестницей Иакова», состоит из четырёх этапов. Эти этапы — действие, речь, мысль и отсутствие мысли — соответствуют четырём буквам Тетраграмматона:
Йод = действие = рука/тело
Хе = речь = дыхание
Вау = мысль = дух
Хе = отсутствие мысли = погружение в Небытие
Для прохождения четырёх этапов медитации на Эйн каббалисты используют четыре части ежедневной утренней молитвы: вводный набор речений, хвалебные стихи, чтение «Шемы» со славословиями и исполнение «Амиды». Упоминания о жертвоприношении животных символизируют принесение в жертву «животной» природы самого молящегося; совершив эту жертву, каббалист становится духовным сосудом, достойным принять истечение божественной благодати. Сосредоточившись на слове «Исраэль» (Израиль), прочитанном как «яшар-Эль» («прямой», в переносном смысле — «праведный», то есть близкий к Богу), каббалист читает «Шему», повелевая самому себе «слушать» и утверждая затем, что Адонаи един (эхад) со всем Творением. Гематрическая сумма еврейского слова «эхад» (Алеф, Хет, Далет) составляет 13 (1 + 8 + 4); такова же сумма слова «любовь» — «ахава» (Алеф, Хе, Бет, Хе, 1 + 5 + 2 + 5). Полностью растворившись в медитации на «Шему», каббалист достигает йихуда, объединяя в любви сефиру Малькут с сефирой Хесед.
Если в медитативном исполнении «Шемы» основное внимание уделяется ментальным процессам, то медитация «Амиды» теснее связана с физическими действиями. Здесь каббалист закрывает глаза и произносит про себя первое благословение, состоящее из сорока двух слов и проводящее его через все четыре этапа медитации. Медитация «Амиды», символически гармонизирующая тело, ум и дух, выполняется стоя, со сдвинутыми вместе стопами; при этом молящийся должен обратиться лицом в сторону Иерусалима. При словах «благословен» (открывающим и завершающим первое благословение) молящийся должен опускаться на колени и склонять голову. При обращении к Богу («Ты», второе слово благословения) он совершает поясной поклон, и такие же поклоны выполняются в начале и в конце предпоследней части «Амиды». Пророк Ездра, первый из создателей этой «коллективной медитации», окончательно сложившейся к первому веку н.э., указывал, что склоняться следует быстро, а вставать — медленно, поднимая сначала голову, а затем неторопливо разгибая позвоночник, как змея разворачивает свои кольца. По преданию, каббалисты талмудического периода выполняли медитацию «Амиды» в течение часа, произнося по одному слову каждые семь секунд. Приверженцы пути «Амиды» не столько искали скрытое значение молитвы и даже не столько «произносили» её, сколько по-прежнему использовали слова как средство растворения в Эйн.
Введение духовного опыта в обыденную жизнь именуется «йерудат ха-шефа». Это пятая, кульминационная стадия медитации, превращающая даже самое прозаическое действие в акт прославления Единства. Повседневная жизнь каббалиста, сопряжённая с высшими сефирот, преображается в мост, связующий воедино Бога и Творение. Следуя указаниям живой Торы, каббалист становится физическим, ментальным и духовным проводником, несущим в мир божественную энергию священных Имён. Тора и её заповеди — это буква Вау, протянутая рука, символизирующая сефиру божественного милосердия, Хесед, живое свидетельство присутствия Бога в физическом мире. Соединяя Вау с конечной Хе священного Имени при всяком выполнении заповеди с сосредоточенным сознанием (каввана), адепт притягивает поток божественной благодати в себя и в земной мир, превращая своё тело в обиталище Шехины. Испанский каббалист тринадцатого века Иосиф Гикатилия писал: «Бог…сотворил в человеческом теле различные органы и члены, скрытые и явные, как символы божественного мироустройства. Если преуспеешь в очищении какого-либо органа или члена, тот станет престолом тонкой, сокровенной сущности, называемой тем же именем: ‘глаз’, ‘рука’ и так далее» <9>. Медитация на любой из членов тела, то есть выполнение любой, сколь угодно обыденной, из 613 заповедей Торы, позволяет нам воспринять внеформенные деяния Божественного в мире форм.
Молитва как медитация
Основой для всякой медитативной молитвы является тесная связь между Богом и благочестивым искателем духовной истины. Баал Шем Тов даёт следующий совет:
«С каждым словом и оборотом речи, слетающим с губ твоих, имей в виду достижение единения. Каждая без исключения буква содержит в себе миры, и души, и стремление к Богу; восходя одна за другой, они соединяются друг с другом, и связываются воедино, и прикрепляются друг к другу, образуя слово. Итак, они и впрямь связаны с Божественной Сущностью, и посему душа твоя заключена в них» <10>.
Ум имеет свои пределы; есть границы, за которые рассудку не проникнуть. Но и достигнув этих границ, искатель должен продолжать свой путь, опираясь на веру. Попытавшись объять опыт Небытия мыслью, мы утратим рассудок, разделив судьбу одного из четырёх раввинов, «вошедших в сад». Если на пороге этого «сада» нас обуяет гордыня, если мы преисполнимся чувства собственной важности, то погибнем сами и погубим всё, к чему прикоснёмся. Поэтому не удивительно, что в сфере Венца, высочайшей сефиры мирового Древа, воле сопутствует смирение и что единственный путь, ведущий в неё, есть путь самозабвенной любви к Богу.
Для мистиков Меркабы, принадлежавших к школе рабби Акибы, «восхождения» через небесные чертоги были мысленными паломничествами, позволявшими уловить «мимолётный образ Возлюбленного». Тот, кто стремился выйти за пределы экстаза и достичь Небытия, должен был пожертвовать даже этим опытом тесного единения. И всё же именно любовь к Богу была той заповедью, которая в первую очередь побуждала искателя продолжать путь. В контексте родового строя, господствовавшего на Ближнем Востоке в древние времена, сложилась целая система символики, основанной на идее родства и семейных отношений. К примеру, «малый» лик Адама Кадмона (Космический человек, восседающий на троне) представлялся в образе любящего Отца; к Богу обращались как к родственнику («Ты»), а нередко и как к Возлюбленному. «Древний», ассоциировавшийся с левой стороной «лика», связывался с Гебурой, которая олицетворяла Бога как сурового Судию. «Ветхий деньми», иначе именовавшийся «Отцом отцов», соответствовал милосердной правой стороне «лика».
Искатель на духовном пути мог визуализировать имманентного Бога как в мужском, так и в женском облике, в виде отца или матери, возлюбленной или друга. На основе этих тесных отношений впоследствии развился символизм Божественного Бракосочетания и появились образы мистических Жениха и Невесты, фигурирующие в трудах христианских мистиков. В медитациях такого рода каббалист, закрыв глаза, погружался в свободный поток ощущений, в мир, пронизанный светом и сияющий всеми красками. Поднимаясь по мировому древу или проходя через залы небесных чертогов, адепт мог «слышать» буквы и «видеть» звуки, исходящие от сефирот, в каждой из которых отражались соответствующие ей металл, планета, ангел и часть человеческого тела. Погружаясь ещё глубже в медитативное состояние, каббалист мог увидеть, как эти светочи меняют своё положение: один сдвигается влево и вверх, другой — вправо и вниз, третий проходит между ними…Один из последователей Ицхака Лурии оставил отчёт об опыте, в котором две сефирот увенчались третьей, затем все три слились в одну, после чего эта объединённая сефира внезапно вспыхнула радугой красок. Далее шесть сефирот одновременно спустились и выстроились в ряд, каждая из них раздвоилась, так что число их достигло двенадцати, а затем увеличилось и до двадцати двух, после чего вновь сократилось до шести и, наконец, возросло до десяти. В конце концов весь калейдоскоп этих цветных сфер был поглощён одним огромным сияющим светочем.
Это красочное изображение экстатического состояния, которое испытывает искатель при «встрече с Возлюбленным», соответствует сефире Тиферет. Считается, что такое состояние возникает при медитации на Песнь Песней. Для описания медитаций, в которых искатель представал перед Богом в Его ипостаси Силы или Судии, использовались язык и образность благоговейного преклонения (страха Божия), связанные с Книгой Екклесиаста и сефирой Гебура. Тот же, кто желал узреть Бога в ипостаси праведника, медитировал на отрывок из Книги Притчей Соломоновых, 10:25: «Праведник есть основание мира»*, — и визуализировал Йесод, столп мироздания, с соответствующими этой сефире цветом, стихией и священным Именем.
<* В русском синодальном переводе: «…праведник [покоится] на вечном основании». — Прим. перев.>
Высшей степени развития медитативная молитва достигает в хасидизме. Не отличаясь столь чёткой структурой, как молитвы-медитации, принятые в талмудической системе и системах «Зогара», Абулафии и Лурии, хасидская молитва, тем не менее, объемлет собой все эти варианты. Так, благодаря удивительному дару своего учителя, радикально упростившего все хитросплетения каббалистического восхождения, связывания и перестановок, даже самые необразованные ученики Баал Шем Това становились опытными мастерами медитации. Всё, что от них требовалось, — постоянно, денно и нощно, поддерживать связь с Богом посредством молитв. Молитвенная жизнь непрерывно открывала перед молящимся возможности для единения с Богом, в то же время соединяя Бога со всем Творением. С хасидской точки зрения, опыт соприкосновения с Эйн достигается ежемоментно, и, следовательно, не требует изоляции от мира. Коренным образом переопределив понятие хитбодедут, Баал Шем Тов проповедовал тождество Бога, медитации и повседневной жизни и утверждал, что каввану (сосредоточенное сознание) следует практиковать постоянно, в каждый данный момент, а не «приберегать» её для особых священных ситуаций. Таким образом, критерием способности хасида привносить святость в земной мир служила интенсивность молитвенного благочестия. Медитация вводилась в повседневную жизнь как средство извлечения «божественных искр» из всякого, даже самого обыденного действия.
С помощью молитвы, позволявшей балансировать между погружением в Эйн и повседневными делами, ученики Баал Шем Това, приступая к чтению священного текста, проникали непосредственно в божественную сущность букв. Имевшие склонность к более сложным формам медитативной молитвы, могли сочетать йихуд, визуализацию и перестановки букв с дыхательными упражнениями и пением молитв, но в большинстве своём хасиды не были привязаны даже к ортодоксальной литургии и стандартным молитвенникам: их цели могли служить любые слова.
Баал Шем Тов учил, что всякий материальный объект, включая Тору и молитвы, состоит из двадцати двух букв иврита, играющих, по мнению современных каббалистов, ту же роль, что и нуклеотиды в составе ДНК. Человек состоит из того же «вещества», что и сефирот, а потому опытный мастер медитации может раствориться в Небытии, совершая обычную ежедневную молитву, а его речитатив или спонтанное пение при этом будут исходить непосредственно от Творца. Менее искусным ученикам советовали во время молитвы закрывать глаза и визуализировать буквы произносимых слов. Уровни погружения символически представлялись как три архетипических мира, открывавшихся в ходе медитации:
«Приближение» к архетипическому миру Асия (Действие) означало, что медитирующий ещё не утратил самосознания.
«Приближение» к архетипическому миру Йецира (Формирование) представляло собой более глубокую, но всё ещё не свободную от внешних дуалистических образов степень погружения.
«Приближение» к архетипическому миру Брия (Творение) означало, что медитирующий достиг растворения «я» в Небытии.
Привязывая себе на голову и на руку тефиллин (филактерии), хасид воспринимал налобную коробочку как символ Хокмы, а коробочку, прикреплявшуюся к руке, — как символ Гебуры. Отвлекающие мысли он делил на семь категорий, соответствующих семи нижним сефирот, и, отслеживая появление каждой мысли, «помещал» её на соответствующую ветвь Древа. Связывая негативные мысли с Древом, хасид нейтрализовал их своей любовью и благоговением. Применялся и другой способ избавления от разрушительных мыслей: мысль, выраженная в словах, расчленялась на буквы, а буквы переставлялись таким образом, чтобы «худая» мысль превратилась в «добрую». (Например, слово «ани» — «я» — путём перестановки букв превращалось в «Эйн» — «Небытие», что помогало медитирующему освободиться от самосознания и достичь единения с Богом.)
При подготовке к церемониальной медитативной молитве хасид прежде всего выполнял обряд миквы — ритуального омовения. Накидывая на голову льняную молитвенную шаль, он тщательно следил, чтобы на нём не было при этом никаких шерстяных предметов одежды, поскольку Тора запрещает носить шерсть и лён одновременно (Второзаконие, 22:11). Наконец, хасид препоясывался полотняным поясом, служившим символической границей между «верхним» и «нижним» мирами. Следуя традиции своих предшественников-каббалистов, он мог использовать нюхательный порошок или зажечь благовонное курение. Затем он опускался на колени и простирал руки к небесам, после чего склонялся, прижимаясь лицом к коленям и касаясь лбом земли. Если учитель рекомендовал ему стоять во время медитации, он мог, в зависимости от дополнительных указаний, либо слегка раскачиваться, либо сохранять полную неподвижность.
Преемник Баал Шем Това, Маггид из Межирича, придавал достижению Небытия огромное значение. В свою очередь, его преемник, рабби Шнеур Залман, разработал для этой цели ниггун — форму медитации, в которой с помощью мелодий без слов «вызывались» цвета, связанные с тремя сефирот — Хесед (белый), Гебурой (красный) и Тиферет (белый). Слушая учителя, поющего ниггун, и подхватывая мелодию, хасид проходил первые три стадии погружения: (1) «излитие души»; (2) «духовное пробуждение»; и (3) «самозабвение». Аарон из Карлина, ещё один ученик Маггида из Межирича, дополнил ниггун Шнеура Залмана танцевальными элементами.
Рабби Нахман из Бреслава, правнук Баал Шем Това, в своём стремлении освободить молитвенную практику от традиционных формальностей пошёл ещё дальше. Он велел своим ученикам в ходе спонтанных медитаций («бесед» с Богом) использовать разговорные выражения на идише. Нахман отвергал все интеллектуальные и умозрительные методы, предпочитая привлекать внимание Бога «слезами», «воплями» и детскими «глупостями». Отступая от учения своего прадеда, он считал нужным ограничиваться только сосредоточением на текущем моменте. Он отказался от техники отслеживания негативных мыслей и преображения их в позитивные в ходе медитации.
В учении Нахмана понятие хитбодедут получило весьма оригинальную трактовку. Большинство хасидов до сих пор считают его эксцентричным чудаком, а по мнению некоторых современных учёных, он страдал депрессией. На эту мысль их наводит тот факт, что Нахман выделял определённые дни для особой формы медитации, именуемой «сердечная печаль». Однако из наставлений самого Нахмана явствует, что, вопреки домыслам современных диагностов, он отлично понимал разницу между депрессией и глубоким стремлением к единению с Богом: ученикам он наказывал превращать все свои горести и скорби, все свои личные беды и страхи в страстную жажду воссоединения с «Отцом отцов». Следуя предписаниям Нахмана, в сердечной медитации хасид должен был сосредоточиться на этом стремлении к единству (девекут) со Всемогущим, медитируя на сердце божественного тела и визуализируя себя самого в виде различных «членов» этого тела. В момент, когда хасида охватывал необыкновенно сильный экстаз, он понимал, что наконец-то нашёл тот самый «член», из которого некогда вышла его собственная душа. С этих пор соответствующая часть молитвы становилась для хасида его «личным достоянием».
Ещё одна медитативная техника бреславского рабби напоминает дзенские коаны: хасиду предписывалось денно и нощно удерживать сосредоточение на каком-либо экзистенциальном вопросе. В числе вопросов, которые Нахман ставил перед своими учениками, были следующие: «Что тебя ждёт?», «Что ты будешь делать, когда наступит конец?» и «Что ты ответишь Тому, Кто послал тебя?»
Но возобладали в среде хасидов не эксцентричные методы Нахмана, а идеи более рациональных преемников Маггида из Межирича. Начиная со Шнеура Залмана спонтанная медитативная практика, исполненная благочестивой любви, превратилась в сложную философскую систему. В учении Залмана важную роль играла Даат — «скрытая» сефира, расположенная на мировом Древе между Хокмой и Биной. Именно в области этой сефиры, по мнению Залмана, разум воспринимал идею Бога, которая только затем передавалась в эмоциональные центры. Мудрость (Хокма) символизировала первую вспышку божественного сознания, а Понимание (Бина) представляло собой отражение этой вспышки на физическом плане. С помощью техники, получившей акронимическое название «Хабад» (Хокма, Бина, Даат), Шнеур Залман открыл перед своими учениками возможность медитировать непосредственно на эти три высшие, «неизреченные» сефирот, минуя семь нижних. Приверженцы техники Хабад сосредоточились на исследовании тонкостей книги «Зогар» и отвергли разработанные Абулафией формы медитации на буквы. Под руководством Дов Бэра из Любавича, сына и преемника Залмана, они образовали ядро современного Любавичского движения хасидов. Дов Бэр предписывал ученикам сужать поле визуализации, помещать в него искры своей души, вылетающие из великого пламени, и созерцать каждую искру до тех пор, пока не исчезнет ощущение её отделённости. Медитация на Эйн ведёт к хитлахавут — погружению в Абсолют, которое описывалось как «разрывание завесы иллюзий», отделяющей человека от Бога.
Применялись и более сложные медитативные техники, которые включали изощрённые визуализации трёх высших сефирот, сопровождавшиеся дыхательными упражнениями. Но главной целью для любавичских хасидов всегда оставалось достижение Небытия, слияние физического мира с миром внеформенным путём устранения эго. Для этого необходимо было облагородить инстинктивную часть своей природы, что требовало строгого сосредоточения на совершении добрых дел и осознания Абсолюта при исполнении молитвы. Соблюдение заповедей позволяло хасиду, работающему в системе Хабад, достичь совершенного отказа от эго в повседневных делах, а изучение Торы давало возможность соединить человеческое Понимание с божественной Мудростью, посредником между которыми становилась мысль — эфирная «пища» души. Молитва предоставляла шанс достичь единения с Творцом. Но, в отличие от эмоциональных «бесед» с Богом по методу Нахмана, молитва любавичского хасида состояла преимущественно из безмолвного сосредоточения на освобождении от иллюзии отделённости. Тем самым физические действия, в особенности акты милосердия по отношению к другим людям, одухотворялись.
Продолжая традицию своего отца, Дов Бэр выделял пять физических и пять духовных путей, представлявшихся как «лестницы» для медитативного «восхождения». Но такой подход вызвал критику со стороны хасидов, принадлежавших к соперничающим школам, в частности, со стороны Аарона из Староселье, который утверждал, что в столь рациональной технике не остаётся места для сердца. Аарон заявлял, что хасиды в большинстве своём не способны достичь Небытия без помощи Хесед и что любавичский метод чересчур холоден и сух, а потому не подходит для общины, которую связывает с Богом страстное воодушевление. Дов Бэр отвечал на это, что экстаз и стремление к экстатическим состояниям ведут к эмоциональным срывам, если ученику не удаётся достичь единения с Богом. Поэтому он отдавал предпочтение внезапным, спонтанным, «молниеносным» опытам соприкосновения с Божественным. Называя подобный опыт «простым звуком, рождающимся из дыхания сердца» <11>, он утверждал, что наилучший путь к единству — это, допустим, просто вслушаться в один-единственный звук бараньего рога*, не используя при этом никаких образов. Радикальный монизм Дов Бэра нашёл применение в двух медитативных техниках. Первая — это простое рассматривание объекта таким, каков он есть, без подключения каких бы то ни было образов и мыслей. Вторая — исследование, когда мысль прослеживается вспять до самого её истока, лежащего в сфере «безмыслия». На глубочайшем уровне погружения обе эти медитативные техники приводят к открытию того, что «всё разнообразие бытия — это только ‘видимость’, а в основе своей реальность есть нерасчленённое Единое» <12>.
<* Бараний рог (шофар) — рог, в который трубят в синагоге на Новый год. Считается, что глас бараньего рога возвестит пришествие Мессии. — Прим. перев.>
Примечания
1. Арие Каплан. «Еврейская медитация» (Aryeh Kaplan. Jewish Meditation. New York: Schocken, 1985, p. 50).
2. Дэниел Матт. «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 124).
3. Цит. по: Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 111 — 112.
4. Авраам Абулафия. «Сефер ха-Церуф» (Abraham Abulafia. Sefer ha-Tzeruf). Пер. Арие Каплана. Национальная библиотека Франции, манускрипт №774; Еврейская теологическая семинария, манускрипт №1887.
5. Дэниел Матт. «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 120).
6. Цит. по: Перл Эпштейн. «Каббала: Путь еврейского мистика» (Perle Epstein. Kabbalah: The Way of the Jewish Mystic. P. 96).
7. До разрушения иерусалимского Храма священный Тетраграмматон считался «непроизносимым»; только раз в году его произносил первосвященник. В последующий период таннаев (I – II вв. н.э.) традицию произнесения священного Имени в составе медитативных техник поддерживали мистики Меркабы, и по сей день оно остаётся важным элементом в практике еврейского мистицизма. Произнесение отдельных букв, составляющих Имя, каббалисты совмещают с особыми дыхательными упражнениями, которые, по преданию, восходят к древним учениям пророков. Первая буква Имени, Йод («й»), произносится как «ях», на выдохе, образующем долгий звук «а». Вторая буква, Хе («х»), — немая; она составляет придыхание в звуке-выдохе «ях». Третья буква, Вау («в»), произносится как «ве», на выдохе, образующем звук «э». Немая конечная Хе («х») составляет придыхание в звуке-выдохе «ве».
8. Арие Каплан. «Еврейская медитация» (Aryeh Kaplan. Jewish Meditation. New York: Schocken, 1985, pp. 74-75).
9. Дэниел Матт. «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 82).
10. Баал Шем Тов, цит. по: Арие Каплан, «Искры в ночи». Собрание неопубликованных рукописей.
11. А. Каплан. «Искры в ночи».
12. А. Каплан. «Искры в ночи»
3. Учитель и ученик
Народ Израиля
В книге «Зогар» отношения между учителем и учеником уподобляются связи между душой человека и Шехиной. Такое каббалистическое истолкование талмудической аналогии опирается на понятие «хаврайя». Хаврайя — это «мистические товарищи», которые именуются также «ликом Шехины», «потому что Шехина сокрыта в них. Она скрыта, а они явлены» <1>. Поскольку Шехина пребывает там, где нет никаких различий, мы должны понимать эти слова как указание на то, что на самом глубоком уровне вся духовная община есть не что иное, как сама Шехина. В состоянии чистого бытия не может быть никаких мистических товарищей и никаких искателей духовной истины, ибо искать в нём нечего. В нём нет ничего, кроме чистой игры энергии, являющей божественную имманентность. Но акт «восхождения» и «нисхождения» через миры динамичен, и здесь Священная Мать может принимать разнообразные облики. К числу важнейших форм, в которых она может предстать, относятся «община Израиля» в целом, а также, в первую очередь для каббалиста, вышеупомянутые «мистические товарищи», принадлежащие к этой общине и посвятившие жизнь тому, чтобы ввести Шехину в среду своего народа. Так как иудаизм — религия общинная, а каббала по определению является скорее коллективной, нежели индивидуальной практикой, то прежде чем рассматривать индивидуальные роли учителя и ученика, необходимо уделить внимание коллективной роли общины как таковой.
Момент возникновения сообщества, именуемого «народом Израиля», связывают с синайским откровением, которое было даровано не одному лицу, а целой общине, насчитывавшей более 600 тысяч душ. Несмотря на длительную историю беспорядочных переселений и рассеяния, которая, теоретически, должна было воспрепятствовать развитию национального сознания, массовое духовное озарение, испытанное евреями при горе Синай, оказалось достаточно сильным, чтобы запечатлеться в душах их потомков по меньшей мере на три тысячи лет. Из этого первоисточника родились письменная Тора и свод законов, от библейской эпохи до наших дней служившие для претворения синайского откровения в повседневную жизнь еврейской общины. Однако отдельные члены этой общины с самого начала прилагали все усилия к тому, чтобы синайский опыт просветления не превратился в простую метафору. Они утверждали, что Тора — это непрерывное духовное откровение, которое может испытать каждый. Разумеется, сторонники подобных воззрений, искатели непосредственного опыта соприкосновения с Божественным, всегда оставались в меньшинстве. И те из них, кого превозносили как пророков, святых праведников и мудрецов, и те, кого презирали как еретиков или безумцев, были обречены на изоляцию, единственным выходом из которой была организация собственной мистической общины внутри более обширного еврейского сообщества.
Еврейские мистики взяли на себя двойную задачу: им предстояло слиться воедино с Торой, в то же время выполняя в повседневной жизни её заповеди и восходящие к ней законы. Именно стремление к непосредственной жизни в Боге и к опыту богоявления в физическом мире превратило их в маргиналов и, в конечном счёте, вынудило уйти в подполье. Многие раввины относились с подозрением ко всякому, кто осмеливался читать и пытался применять на практике «сокровенную» Тору. Ортодоксальных вероучителей возмущала мысль о том, что люди из народа дерзают толковать столь возвышенное и эзотеричное знание. Вспомнив, к тому же, предостережения об опасностях, на которые не скупились сами мистики, можно вообразить себе, какая исключительная отвага нужна была для того, чтобы вступить на этот путь даже под защитой мистического товарищества, а тем более — самостоятельно. Ведь практика каббалы требовала от своего приверженца посвятить всю жизнь выполнению обыденных предписаний, при этом с каждым земным поступком поднимаясь на очередную ступень духовной лестницы, ведущей к Богу. Иными словами, мистик был постоянно погружён в состояние кавваны — теснейшее, неразрывное единение с Богом. В этом отношении всякого истинного каббалиста можно рассматривать как буквальное воплощение заповеди любви и «прилепления» (девекут) к Богу.
Поддерживать столь тесную и постоянную близость к Торе может быть весьма нелегко. Поэтому даже те, кто предпочитал толковать Священное Писание в мистическом ключе, вынуждены были опираться в своих интерпретациях на практический опыт и находить для них подтверждение в традиции. Как иначе можно было отличить подлинный мистический опыт от иллюзорного? Разумеется, никак. Искателям духовной истины приходилось просто следовать своей интуиции, полагаясь на веру и свойственный еврейскому духу прагматизм. Перефразируя Маймонида, можно сказать, что пророк является «истинным», если его пророчества сбываются. Иными словами, единственный способ удостовериться в истинности учения — испытать его на себе. И вот какой совет даёт в связи с этим каббалист шестнадцатого века Моисей Кордоверо:
«Старайтесь учиться у того, кто прошёл дальше всех путями чистоты, ибо такому человеку вверены сокровища Господа. Не гонитесь за теми, кто похваляется своим знанием. Голоса их грохочут, как волны морские, но мудрости у них — кот наплакал. Я сам сталкивался с этим много раз.
То же относится и ко многим сочинителям, вставляющим в свои книги загадки и стихи и пишущим цветисто; речь их обременена излишествами… Дабы совершенствоваться, держитесь таких книг, как сочинения рабби Шимона бар Йохаи, а именно, различные разделы «Зогара». Из книг его предшественников: «Сефер Йецира» и «Бахир». Из более поздних трудов: «Источник мудрости», «[Рассказы] о Колеснице», «[Рассказы] о Творении» и тому подобные писания.
Изучайте эти книги двумя способами. Сначала прочтите и перечтите текст много раз, делая заметки для памяти, но не погружаясь глубоко. Затем изучите книгу с полным сосредоточением, сообразно своим способностям. Даже если что-то покажется вам непонятным, не останавливайтесь, ибо Господь обязательно поможет вам познать скрытую мудрость. Как родитель обучает ребёнка, так и Господь очищает мало-помалу всякого, кто занялся постижением этой мудрости. Я сам испытывал это бессчётное множество раз.
Если что-то в этой мудрости покажется вам сомнительным, подождите. Пройдёт время, и смысл откроется вам. Высший дар этой мудрости обретается в ожидании тайн, которые откроются вам с течением времени…
Проявляющие упорство в изучении этой мудрости обнаруживают, что после многих раздумий над нею знание внутри них взрастает — сущность [понимания] прибывает. Поиски всегда приводят к чему-то новому» <2>.
К сожалению, даже самые благонамеренные искатели духовной истины подчас допускали ошибки. Самая знаменитая из таких ошибок случилась век спустя после того, как Кордоверо написал эти строки. Саббатай Цви, уроженец Смирны (Турция), обрёк тысячи своих последователей на нищету, отступничество и гибель. После этой катастрофы лишь немногие каббалисты осмеливались втайне поддерживать традицию, пока, наконец, Исраэль Баал Шем Том в восемнадцатом веке снова не вывел её из подполья. Подобно «львятам» из сафедского кружка Ицхака Лурии, первые хасиды — ученики Баал Шем Това — рассеялись после смерти своего учителя. История Саббатая Цви повторялась вновь и вновь: повсеместно стали возникать хасидские культы во главе с «учителями», объявлявшими всех прочих «учителей» обманщиками. Библейское понятие «цадик» («праведник») получило в девятнадцатом веке ложное толкование: в некоторых кружках его ошибочно поняли как обозначение мессии-искупителя, а не вдохновенного вероучителя. Хасидские общины в Европе множились с такой скоростью, что всё движение хасидизма едва не измельчало окончательно. На этом фоне идея мистического товарищества породила немало озлобления и сектантских дрязг, и только холокост положил конец пустым пререканиям. Если даже раввины нередко подозревали каббалистов в причастности к опасному тайному сговору, то что же могло помешать могущественным антисемитским режимам Европы использовать идею «еврейского заговора» как повод для истребления евреев?
Мистические товарищи
Перед лицом двойной угрозы, исходившей как от внешних врагов, так и от недоброжелателей в среде раввинов, каббала превратилась в сугубо личное вероисповедание, передававшееся в буквальном смысле «из уст в уста». Иными словами, ученик получал знания непосредственно от учителя в устной форме, что позволяло поддерживать чистоту традиции и охранять её от непосвящённых. Именно поэтому в каббалистической литературе постоянно повторяются две устойчивые идеи: во-первых, обрести доступ к знаниям и разыскать мистических товарищей — личное дело каждого неофита, а во-вторых, успех определяется глубиной стремления. Каббала отличается от учёных толкований Торы, поддерживаемых большинством ортодоксальных раввинов. Но она также является прикладным учением, и для овладения ею требуется не меньшая дисциплина. Ирония в том, что на самом деле в каббале нет ничего «тайного». Менахем Мендель из Примишлана, хасид восемнадцатого века, справедливо заметил: «Кто хочет учиться — книга открыта…Но тайны, сокрытые в ‘Зогаре’ и в писаниях Ари, всецело исходят из прилепления к Богу [посредством медитации]…[и предназначены] для того, кто достоин прилепиться» <3>.
Каковы же свойства, делающие искателя «достойным» членства в мистическом товариществе? Главное из таких свойств — праведность, ибо она включает в себя все прочие достоинства. Каббалист верил, что он создан по образу и подобию Бога, а потому считал себя обязанным стремиться к достижению истинной праведности. Он должен был превратиться в живое воплощение Божьих заповедей. Чем свободнее от собственного эго становился каббалист, тем ярче сиял через него свет Бога. Чем выше поднимался каббалист по Древу сефирот, тем легче ему было раствориться в Эйн, Небытии. По словам Мартина Бубера, в подлинного праведника изливается изначальный Божественный свет. Свет этот освящает не только деяния самого каббалиста, но и слова, повествующие об этих деяниях. «Чудо, когда о нём рассказывают, — пишет Бубер, — приобретает новую силу; сила, действовавшая когда-то и пребывающая теперь в живом слове, продолжает действовать — действовать из поколения в поколение» <4>.
Первым шагом на пути к праведности должно стать внимание, ибо пристальное изучение Творения возвышает душу искателя и наполняет её благоговением и трепетом пред могуществом Бога, представленным сефирой Гебура. Достигнув Понимания (Бины) путём изучения сотворённого мира, искатель обучается служить Богу, не желая за это награды. На этом этапе молитва становится не столько средством обретения небесных благ, сколько возможностью достичь единения с Возлюбленным. Искатель теперь выполняет заповеди не из повиновения и не из страха перед наказанием: он достиг стадии смирения — Венца мирового Древа. Вот почему праведников называют также «проверенными», «выдержавшими испытание», а их учеников именуют «хасидим» — «благочестивые». (При этом, разумеется, никто не может заявить, что он чего-либо «достиг»: ведь каббалистическая практика состоит из постоянных восхождений и нисхождений. Каббалист посвящает всю свою жизнь беспрерывному самосовершенствованию и укреплению связи с Богом.)
Поскольку каждое духовное достоинство должно приобрести конкретное выражение в материальном мире, даже самые близкие к совершенству праведники должны разрушить границы между сакральным и мирским, живя в соответствии с заповедями. Достичь этой цели может только тот, кто станет практиковать медитацию под руководством учителя, уже её достигшего. Такой наставник, по словам Мартина Бубера, «…может научить, как устраивать свои дела так, чтобы душа при этом оставалась свободной; также он может научить, как укреплять свою душу, чтобы выдерживать все удары судьбы. …Он вовсе не избавляет вас от труда по укреплению самого себя. Он отнюдь не облегчает борьбу, которую должна вести ваша душа, чтобы осознать своё особенное назначение в этом мире» <5>. Такие отношения между учителем и учеником скрепляют в единое целое общину мистических товарищей, образуя «силовое поле» духа, озаряющее своим сиянием весь сотворённый мир.
Мудрецы-таннаи
Несмотря на многочисленные свидетельства того, что в позднебиблейский период существовали «пророческие школы», в общей сложности насчитывавшие около миллиона учеников, прообразом всех позднейших каббалистических общин чаще всего считается группа мистиков Меркабы, к которой принадлежал, в частности, рабби Акиба. Эта группа действовала в так называемый период таннаев (I – II вв. н.э). Предаваясь визионерским путешествиям, истощающим физические и психические силы, мудрецы из кружка Акибы находили опору друг в друге. Следуя указаниям таких руководств, как библейская Книга пророка Иезекииля, «Малый и Великий Гекалот», «Меркаба Рабба», «Шиур Кома» и Книга Еноха, члены этой группы помогали друг другу в ходе медитаций. Так в рамках мистической общины с центром в Ямнии сложился своего рода публичный форум, на котором более опытные практики разъясняли новичкам тайны Меркабы — мистического пути Колесницы.
Со временем тесный кружок единомышленников разросся и породил различные школы, каждая из которых была отмечена печатью личного своеобразия своего главы. Величайший из таких учителей, рабби Акиба, объединивший вокруг себя самых выдающихся мудрецов, может по праву быть назван отцом постбиблейского еврейского мистицизма. Сам Акиба и его верные ученики приняли мученическую смерть от рук римлян. Из его кружка выжили только легендарный рабби Шимон бар Йохаи и его сын Елеазар, которые и стали продолжателями традиции. Тринадцать лет они скрывались от римлян в пещере. Когда опасность миновала, рабби Шимон вышел к людям, но обнаружил, что его учение уже никого не интересует. Тогда он снова удалился в пещеру и провёл там ещё год в медитациях. В результате в нём пробудилась решимость проповедовать учение Меркабы, и Шимон вернулся в мир. Постепенно вокруг него собралась группа преданных искателей духовной истины, и так сложилось новое поколение мистических товарищей.
Как свидетельствует книга «Зогар» (XIII в.), суть учения рабби Шимона, составляющая ядро каббалистической теории и по сей день, заключалась в том, что между нашим миром и «высшими» мирами нет никаких различий и что «все души едины с Божественной Душой». Цель человеческой жизни — в том, чтобы постичь на собственном опыте этот основополагающий факт бытия и тем самым соединить всё Творение с его источником, ибо Бог есть одновременно источник и цель Творения, мир формы и внеформенные миры.
Идеальным инструментом для достижения такого опыта является Тора: как средство выражения Божественной имманентности устная форма Торы тождественна письменной. Тора как воплощение семидесяти светочей и звуков, лёгших в основу Творения, открылась народу Израиля в мистерии при горе Синай, а проявившись как Малькут, она по-прежнему являет свои божественные атрибуты в сефирот. Для медитирующего буквы Торы ничем не отличаются от священных Имён и от миров-в-мирах, составляющих Древо Жизни. Медитация на них помогает каббалисту постичь, что и сам он есть живое и одушевлённое сочетание божественных Имён, звуков и букв.
Рабби Шимон предписывал своим ученикам ежедневно закреплять это знание в медитации. Для начала он советовал объединить женское и мужское начала своей природы. Это достигалось путём визионерского восхождения по левой и правой сторонам древа сефирот (позвоночного столба) к нейтральной области «безмыслия» (белому веществу мозга). Гармонизировав в себе противоположные энергии, ученик мог переходить к медитации на высшие сефирот, визуализируя их атрибуты как буквы, озаряющие тело и ум, с цветами, звуками, стихиями, духовными водителями и частями тела, соответствующими каждой букве. Выполняя это упражнение, желательно было читать стих 4:8 Песни Песней, напоминающий о тех частях тела, на которые следовало медитировать:
«Со мною с Ливана [мозг], невеста! со мною иди с Ливана! спеши с вершины Аманы [горло], с вершины Сенира и Ермона [язык], от логовищ львиных [зубы], от гор барсовых [губы и речь]!»
Всё это достигалось путём регулирования дыхания и управления потоком воздуха в дыхательных путях, для чего использовались техники, подобные йогическим методам пранаямы. К примеру, читая «Шему», ученик рабби Шимона должен были сосредоточиться на трёх входящих в неё именах (Адонаи, Элохейну и Эхад) как на стихиях огня, воздуха и воды, из которых состоит его собственное дыхание, и одновременно визуализировать соответствующие сефирот — Кетер, Хокму и Бину.
Подобно своим предшественникам из школы Меркабы, рабби Шимон опирался в медитациях на библейскую символику. Провозгласив, что особо тесные узы связывают его с Гебурой, он отождествил эту сефиру с Книгой Екклесиаста. Тем своим мистическим товарищам, которые стремились к Тиферет, он рекомендовал сосредоточиться на Песни Песней, а тем, кого привлекала сефира Хесед, — на Книге Притчей Соломоновых. Учение Шимона изобилует аналогиями абстрактных понятий с явлениями природы, но ещё чаще он проводит параллели с геометрическими фигурами. К примеру, мандалой для визуализации четырёх архетипических миров служили два переплетённых треугольника — так называемая Звезда (иначе — Щит) Давида. Обозначением Хокмы был круг; буква Йод, символизирующая первое проявление Эйн в сфере Кетер, обозначалась точкой; квадрат представлял сефиру Бина. Непосвящённому было нелегко проникнуть в смысл этих условных знаков, но для всякого, кто желал следовать Торе, мандалы рабби Шимона становились источником чётких и недвусмысленных наставлений. Поскольку каждое слово Торы есть живая сущность божественной мудрости, а каждый эпизод библейского повествования символизирует определённый этап медитативного путешествия к единству с божественным Небытием, то важнее применять Тору на практике, чем просто изучать её.
К числу наследников школы Акибы, оставивших письменные свидетельства своего учения, принадлежали, кроме самого рабби Шимона, его преемник рабби Ишмаэль и раввины одиннадцатого века Хананель бен Хушиэль и Натан бен Йехиэль, а также члены группы «Хаи Гаон». Рабби Ишмаэль наставлял учеников в особой технике пения и визуализации, вводившей их в духовное общество великих мистиков Меркабы, таких как Шимон бен Гамлиэль, Елеазар Великий, Елеазар бен Дама, Йонатан бен Узиэль, Иегуда бен Баба и сам рабби Акиба. Вот типичный для рабби Ишмаэля образец наставлений, в котором описывается собрание ныне живущих и усопших мистических товарищей, готовящихся выступить в путь к Престолу (упомянутый здесь Нехуния бен Хакана — мистик Колесницы, один из самых почитаемых мастеров медитации):
«…все сотоварищи стояли на ногах, ибо мы и они видели, что разделяют нас потоки огня и пламена света. И рабби Нехуния бен Хакана сел и выстроил перед ними всеми слова Меркабы, её нисхождения и восхождения, как должен делать тот, кто спускается, и тот, кто поднимается. Тот, кто пожелает спуститься, пусть воззовёт к Суру, ‘князю лика’, связав его клятвой сто двадцать раз, используя Имя Тотросиай…» <6>.
Средневековые мистики
Медитации Колесницы в визионерском стиле, разработанном рабби Нехунией, практиковались долгое время и после его смерти, но только втайне, потому что оставалось уже очень немного подлинных мастеров этой техники, способных передать её ученикам. За пределы тесного круга посвящённых его наставления снова вышли лишь в двенадцатом веке, когда вдали от Святой Земли, в Провансе (Франция), появилось руководство под названием «Бахир». Учёные сомневаются, что этот трактат принадлежит перу самого рабби Нехунии, но в любом случае здесь содержатся весьма характерные для его стиля указания к визионерскому путешествию, участники которого, медитируя в компании мистических товарищей, восходят к Престолу Бога через ступени страха Божьего, любви и страстного стремления.
Книга «Зогар», появившаяся в тринадцатом веке в Испании, первоначально считалась собственноручными записями рабби Шимона бар Йохаи о его жизни и учении. Но подлинным автором «Зогара» был обнародовавший его Моше де Леон. Будучи и сам одарённым каббалистом, де Леон всё же посчитал, что мистицизм средневековой школы Меркабы завоюет признание быстрее, если посвящённый ему трактат будет связываться с именем одного из самых высокочтимых вероучителей древности. Кроме того, для каббалиста, жившего в Испании в самый разгар гонений на инакомыслящих, решение выдать своё учение за обнаружившийся чудесным образом «классический» текст было столь же благоразумным, сколь и дерзким шагом. Как уже говорилось, духовное знание обретается скорее опытным, нежели выводным путём, и судить о нём следует по иным критериям, чем о знании сугубо интеллектуальном. Поэтому, с точки зрения каббалиста, назвать «подделкой» такое руководство по медитации, как «Зогар», было бы неправомерно, и современные учёные, поступающие так, заблуждаются. «Зогар» — это собрание медитативных упражнений, замаскированных под притчи и речения рабби Шимона и мистических товарищей из его кружка, любовные стихи, восхваляющие Шехину, молитвы и мистические толкования библейских эпизодов. И если судить об этом трактате по его содержанию, то невозможно отрицать, что де Леон достаточно точно передал учение своего прославленного предшественника. Пресловутые «неясности», которыми изобилует «Зогар», служили де Леону защитой не только от инквизиции, но и от потенциальных оппонентов в среде раввинов. Понять эту книгу мог любой его современник-каббалист, зато чуждому мистике представителю ортодоксальной иудейской верхушки она казалась загадочной.
Но Авраам Абулафия, даже будучи современником и соотечественником Моше де Леона, не стал прибегать к подобным хитростям. Этот «народный пророк» распахнул врата в мистическое товарищество перед всеми, кто отвергал интеллектуальный подход к Торе и искал просветления в созерцании её букв. Продолжая традицию мистиков Меркабы, Абулафия вслед за своими предшественниками предписывал ученикам выполнять ритуальное очищение, поститься и соблюдать дисциплину. Но, в отличие от мистиков древности, он не нуждался в одобрении всей общины и не дожидался дозволения на проповедь своего учения. Провозгласив себя пророком в возрасте всего тридцати с небольшим лет, Абулафия стал собирать учеников из всех слоёв общества, принимая в своё мистическое товарищество еврейских женщин и неевреев наравне с мужчинами-евреями. Абулафия был не только вдохновенным учителем, но и плодовитым писателем. Он оставил после себя множество руководство по медитации, а также автобиографию под названием «Тайный сад сокровищ», в которой в общих чертах изложены история его жизни и суть учения.
В 1280 г., в год обнародования «Зогара», Абулафия открыто осудил папу Николая III за антисемитизм и был брошен в тюрьму в Риме, но, в точном соответствии со своим публичным предсказанием, вышел на свободу через двадцать восемь дней, после того как папу постигла внезапная смерть. Затем в окружении верных учеников, следовавших за ним повсюду, Абулафия бежал от гнева раввинов в Мессину (Сицилия), где провёл около года. В 1290 г. он выступил с ещё одним публичным объявлением — на сей раз о том, что пришествие Мессии состоится именно в этом году. Этим он снова восстановил против себя раввинов и вынужден был переселиться на Мальту.
Каббалистов из школы Абулафии связывали с учителем тесные узы душевной близости. Чтобы оценивать учеников по достоинству и поддерживать гармоничную обстановку в своём мистическом товариществе, Абулафия назначал личные испытания всем, кто желал вступить в его школу. Эти испытания позволяли определить характер ученика и степень его преданности делу, а также проверить его способности к работе с перестановками букв еврейского алфавита. Если новичок не выдерживал первый экзамен, ему давали второй шанс, но на этот раз он не знал, что его испытывают. Если и в этом случае он терпел неудачу, но затем возвращался, осознав и исправив свою ошибку, его не прогоняли. Абулафия был снисходителен: он предоставлял такому ученику ещё три шанса, принимая его в школу с «испытательным сроком», в течение которого новичок учился, но не получал уроков медитации. Если он не выдерживал и это испытание, его выгоняли. Те же, кто выдержал проверку, проходили церемонию посвящения, в которой Абулафия приносил устную клятву верности ученику и демонстрировал ему десять письменных перестановок букв в дополнительных Именах Бога.
Ученики, прошедшие испытание, осваивали технику медитации, свободную от образов и умозрительных представлений, ибо Абулафия полагал, что приблизить приход Мессии может только медитация на Небытие. С этой целью он свёл изощрённые визуализации мистиков Меркабы к простому созерцанию букв священного Имени, Йод-Хе-Вау-Хе, выстроенных в форме колесницы. В отличие от своего современника Моше де Леона, Абулафия стремился излагать каббалистическое учение открыто и ясно. Он утверждал, что вспышки света и звуки, появляющиеся в ходе медитации, есть не что иное, как психофизиологические явления, свидетельствующие об определённых этапах преображения сознания. Чтобы войти в сферу «безмыслия», достаточно просто смотреть на буквы Торы, не пытаясь постичь их смысл. Поэтому Абулафия говорил ученикам, чтобы те перестали «читать» Тору и просто позволили ей раскрыться в виде сочетания свящённых Имён, образующих её тонкую структуру. По этой же причине он предостерегал от попыток использовать медитативные техники в магических целях.
Ещё один кружок каббалистов, практиковавших церуф (перестановки букв), сложился под руководством Исаака из Акко, современника Абулафии. В книге «Оцер Хайим» («Сокровища жизни») Исаак попытался доказать, что перестановка букв есть кратчайший и вернейший путь к достижению близости с Богом. Но мистические товарищи Акко, в отличие от учеников Абулафии, вели аскетический образ жизни, и учитель предъявлял к ним весьма суровые требования. Если Абулафия предоставлял соискателям несколько возможностей отстоять своё достоинство, то Исаак ограничивался лишь тремя испытаниями (на самоотречение, преданность и пророческие способности) и отводил на них гораздо меньше времени. Исаак не уставал повторять, что цель каббалиста — достичь Небытия, не задерживаясь на «низших» ступенях. Именно поэтому он требовал от учеников предельной отрешённости. Его аскетический стиль получил название «гистапкут» («умеренность, воздержанность»). По существу, Исаак применял те же техники церуф, что и Абулафия. Однако он внёс в них некоторые дополнения, стремясь акцентировать идеи «греха» и «страдания». Например, он рекомендовал ученикам воспроизводить в медитации историю мученичества рабби Акибы и его товарищей и в память о его страданиях воздерживаться от чувственных удовольствий.
Конечно, Исаак из Акко и его ученики были исключением из правила: большинство каббалистов-сефардов воспринимали Бога как Возлюбленного и стремились не мученичеству, а к единению с Божеством. Но их собратья из средневековой Германии вывели идеал умерщвления плоти на такой уровень, какого не достиг даже суровый Исаак. Немецкие каббалисты-ашкенази, называвшие себя «хасидим» («благочестивые»), отдали предпочтение образу Бога как Судии и наполнили почерпнутое у ранних мистиков Меркабы понятие «страх Божий» новым, сугубо аскетическим смыслом. Демонстрируя силу своей страстной устремлённости к Божеству, зимой они катались голыми в снегу и погружались в ледяную воду, а летом обмазывали свои обнажённые тела мёдом, чтобы привлечь жалящих пчёл. Путь, которым они следовали, не имеет ничего общего с практиками одноименного позднейшего течения. Впрочем, письменных изложений своего учения средневековые немецкие «хасиды» не оставили, и судить о нём мы можем лишь по недоумённым отзывам современников.
Мистики Сафеда
Статуса, сравнимого с авторитетным положением мудрецов-таннаев, мистические товарищества вновь достигли только в Сафеде в XV – XVI вв. Между прочим, ученики знаменитейшего из вероучителей того периода, Ицхака Лурии, верили, что в их наставника воплотилась «искра» души самого рабби Акибы, а в них самих — души товарищей этого великого мистика. Поскольку община Лурии сложилась в Святой Земле, в тех же климатических и географических условиях, что и ранние товарищества, воспроизвести их образец оказалось довольно легко. Но не следует упускать из виду, что почву для этого подготовили несколько других великих каббалистов, трудившихся в Сафеде на протяжении шестнадцатого столетия. «Призванный» в Палестину своим духовным водителем, Иосиф Каро прибыл в Сафед в 1536 году и возглавил группу, в которую входил Моисей Кордоверо. К тому времени уже пользовался заслуженной известностью свойственник Кордоверо, Соломон Алькабез, основатель общины «Хаверим». Под его руководством члены этой группы медитировали на могилах своих древних предшественников, дабы установить с ними связь и превратить свои сердца и умы в сосуды Шехины. Алькабез побуждал своих учеников общаться между собой на иврите, в особенности по субботам, а также обращать внимание на нравственные недостатки друг друга.
Другой выдающийся каббалист, рабби Исайя Горовиц, возглавлял «Мишнаитское братство», члены которого учились читать наизусть Мишну (компиляцию устной Торы, составленную рабби Иегудой ха-Наси — «Иегудой-князем» — около 200 г. н.э.), входя в медиумический транс и попадая в общество духов усопших. Выбирая определённые главы Мишны и начиная чтение с тех согласных, из которых состояло имя его покойного родственника, каббалист распевал полученную мантру до тех пор, пока у него не возникало чувство, что дух усопшего освободился. Иосиф Каро (современник Горовица и автор свода еврейского права «Шулхан Арух», регламентирующего жизнь религиозных евреев и по сей день) добавил к этой процедуре медитацию на «Шему», включающую дыхательные упражнения. Со временем к Иосифу Каро явился из Мишны маггид (духовный водитель) в облике Шехины, который стал его наставником в дальнейших упражнениях. Медиумизм и явления ангелов были довольно распространены в Сафеде. Так, Ицхаку Лурии во время медитаций тоже нередко являлся маггид, провожавший его в ту или иную «духовную академию». Ари мог общаться с духами рабби Акибы, Нехунии бен Хаканы или Шимона бар Йохаи, в зависимости от настроения. Всё, что ему для этого требовалось, — направить сосредоточенный ум к «корню души» того или иного покойного учителя.
Но для того, чтобы приготовиться к столь возвышенным формам медитации, сафедский мистик сперва должен был очиститься по правилам, изложенным в «Книге тринадцати Божественных атрибутов» (этическом трактате) Моисея Кордоверо. Главное подготовительное упражнение состояло в визуализации своего тела как Древа Жизни и сосредоточении на избранном качестве как на соответствующей ему сефире. Например, если ученик желал воспитать в себе смирение, он должен был сконцентрироваться на сефире Кетер, отождествлявшейся с головой. Это упражнение служило ему напоминанием о том, что не следует ходить с высоко поднятой головой и глядеть в глаза товарищам. Сосредоточение на мозге становилось напоминанием о необходимости устремлять помыслы к Богу. Сосредоточение на лбу напоминало ученику о том, что его лицо, обращённое к миру, должно быть открытым и радостным; сосредоточение на ушах — о безраздельном внимании к Божьему слову, многократно отражённому в звуках повседневной жизни, и так далее. Благодаря этой технике Кордоверо мог оценивать в личных беседах с учениками глубину и интенсивность их кавваны. Заслужив одобрение учителя, ученик получал наставления к более сложной технике йихуд, позволявшей объединить все архетипические миры на Древе сефирот в ходе любой медитации.
В 1570 г. из Египта приехал Ицхак Лурия, владевший тайнами «Зогара», и перед сафедскими мистиками открылся новый путь. С помощью сирийского еврея Хаима Виталя, своего усердного писца и первого ученика, Ари дополнил технику йихуд особым методом под названием «тиккун», который уже практиковался в группе «Хаверим». Прежде чем взяться за тиккун (который был призван не только исправить «падшие миры», но и положить конец рассеянию евреев), ученик должен был очиститься. Для этой цели Лурия предписывал ему индивидуальное упражнение в технике йихуд, в ходе которого следовало связать определённую сефиру с соответствующими ей цветом, звуком, ангелом-хранителем и вариантом священного Имени. Сам Лурия настолько отдалился от всего мирского, настолько тесно связал свою жизнь и учение с высшими уровнями Древа сефирот, что наставления его нуждались в переводе, и эту работу выполнял Хаим Виталь, не так чуравшийся прозы жизни. Тайные записи, которые вёл этот первый ученик, исполнены благоговения перед учителем и пестрят рассказами о чудесах, которые тот творил. После смерти Виталя эти записи были обнародованы вопреки его желанию, и тонкости лурианской каббалы стали доступны и тем искателям духовной истины, которые не принадлежали к избранному сафедскому кругу. Вот типичные наставления к очищению, которые Ари, быть может, разработал для одного из своих «львят», готовившегося совершить йихуд:
1. Прежде чем войти в синагогу, подай милостыню, не раскрывая своего имени.
2. Повяжи филактерии и не снимай их до конца утреннего богослужения.
3. Вспомни всё, что ты сделал за последние сутки. Тщательно ли ты избегал причинять вред живым существам — в том числе убивать на себе насекомых? Если тебе велели не пользоваться ножом во время еды, выполнял ли ты это? Воздерживался ли ты от солёного? Держал ли ты стопы сдвинутыми, когда возносил благословения? Удерживался ли от рассеянного пощипывания бороды? Пел ли предписанное тебе песнопение, когда облачался в свои одежды?
4. Выбери наилучший день и время из тех, что назначены тебе для выполнения духовных обязанностей.
5. Повторяй слова: «Я Господь, целитель твой» (Исход 15:26) в сочетании с данными тебе перестановками букв Тетраграмматона (Йод-Хе-Вау-Хе)» <7>.
Вероятно, Ари давал ученикам особые рекомендации, помогавшие сосредоточить внимание и отгородиться от воздействия внешних отвлекающих сил. Следуя этим советам, ученик мог медитировать на собственное темя в полной тишине, визуализируя эманацию точки Небытия в сефиру Кетер (Венец). Идя по улице, он мог представлять свои ноги как сефирот Нецах и Ход (Великолепие и Слава). Но в чём бы ни заключалось конкретное упражнение, успех зависел только от интенсивности концентрации. Соединить Имя Бога с его источником в сефире Кетер удавалось только при должной степени сосредоточения.
Пройдя подготовку к йихуду, достаточно опытный ученик мог приступать к «исправлению» мира, связывая себя в медитации с Творцом. Ари мог напомнить ему, что цвета сефирот, которые предстают перед его мысленным взором, являются в действительности не физическими цветами, но атрибутами этих сефирот, то есть протекающими через них энергиями. Усвоив это, ученик осознавал, что формы и цвета — это лишь сотворённые его воображением сосуды для Божественной Мудрости, Понимания, Суда и так далее. После этого каббалист, работавший в лурианской системе, уже не отвлекался на зрелища и звуки, сопутствовавшие его восхождению, и мог спокойно пускаться в необходимый для целей тиккун обратный путь — самую сложную часть медитативного путешествия. Он приступал к нисхождению, унося с собой собранный при восхождении свет наивысших сефирот. И этой божественной благодатью, накопленной в теле и уме, он делился с каждым встреченным по дороге существом в каждом из миров. Таким образом даже самые ничтожные создания в нижайших мирах вселенского Древа возвышались и воссоединялись со своим Создателем.
Несмотря на то, что «львята» отождествляли себя с мистиками из кружка рабби Акибы, Лурия не верил, что они в состоянии преодолеть опасные иллюзии, с которыми сталкивались члены этого древнего мистического товарищества. Поэтому всякий ученик Ари должен был сосредотачиваться только на той сефире, по образу которой сформирована его душа. Достигнув высоких ступеней мастерства, каббалист лурианской школы мог связать свою душу с душой кого-либо из великих мудрецов прошлого и тем самым облегчить себе мистические путешествия; отсюда среди учеников Лурии возник обычай простираться ниц на могилах прославленных каббалистов и лежать без движения, дабы впитать энергию «корня души» покойного. Но большинству учеников рекомендовалось довольствоваться достижением той точки Древа, в которой содержались их нынешнее, прошлые и будущие «я». На этом этапе каббалист становился «просветлённым» (маскил).
По словам Ари, за всю историю лишь горстке «путешественников» удалось проникнуть в чертоги, ведущие к Престолу (это достижение он отождествлял с наивысшим духовным переживанием, которое мистик испытывает на стадии «Каменоломни душ»). Присоединиться к избранному обществу патриархов, пророков и мистиков Меркабы, удостоившихся этого свершения, — всё равно что ухватиться за конец согнутой ветви Древа. Кому не достанет духовной силы удержаться за эту ветвь, тому не поможет даже энергия его «личной» сефиры.
Хасиды
Если Ицхак Лурия был «львом» для своих «львят», то Исраэль Баал Шем Тов, «Владеющий Благим Именем», был для своих овец добрым пастырем. Ари воспарил на небеса и там остался, но Баал Шем Тов взялся опустить небеса на землю. Основатель современного хасидизма, Исраэль бен Елиезер из Меджибожа (1700 — 1760), называемый Баал Шем Товом, был «человеком, живущим со своими последователями и для них на основе своей связи с божественным» <8>. Он родился в 1700 году близ Окупа, на юге Польши, и рос сиротой в чужих домах. В отличие от состоятельного и образованного Ари, Исраэль провёл юные годы в бедности, работая прислужником в сельской школе и молитвенном доме. Он с большой нежностью относился к детям, и соседи считали его добрым, но недалёким малым — своего рода деревенским дурачком. Они и не подозревали, что молодой помощник учителя, подметавший пол в синагоге и провожавший детей в школу с танцами и песнями, по ночам осваивает на практике лурианскую каббалу, укрывшись в подвале синагоги.
Как великий мудрец и духовный учитель Баал Шем Том открылся миру лишь много лет спустя, когда дочь местного раввина пошла за него замуж против воли своего учёного брата, Гершона из Китова. И в один прекрасный день почтенный рабби Гершон из Китова поразил всю общину, объявив себя первым учеником нищего прислужника из синагоги. Так в истории еврейских мистических товариществ началась новая эпоха — эпоха, в которую каббалистическая мудрость впервые вышла за пределы узкого круга посвящённых и распространилась по всему миру.
Если древние мистики Меркабы стремились вслед за своими наставниками взойти через лабиринт небесных чертогов к Престолу Господа, если последователи Абулафии пытались по его примеру расшифровать тайны, заключённые в буквах Торы, то хасидам Баал Шем Това достаточно было просто слушать, как он рассказывает истории. Обучая своих приверженцев языку птиц и деревьев, животных, камней и звёзд, основатель хасидизма раскрывал перед ними все «тайны» каббалы.
В первый кружок хасидов, собравшийся вокруг Баал Шем Това, входило несколько человек, которые впоследствии сами стали великими вероучителями. Самым выдающимся из них был Дов Бэр, Маггид из Межирича, блестящий знаток Писания и странствующий проповедник. К Баал Шем Тову, прослывшему чудотворцем, Дов Бэр пришёл издалека в надежде излечиться от хронической болезни. Однако его ждало разочарование: Баал Шем Тов не исцелил Маггида, а только потратил время на пустые разговоры о том, как он однажды накормил своего возницу, когда тот был голоден. Огорчённый маггид попрощался с ним и вернулся на постоялый двор. Но часом позже в дверь постучали. Тот самый возница, о котором шла речь, передал, что Баал Шем Тов просит маггида вернуться. По-видимому, он хотел сказать ещё что-то. Маггид неохотно возвратился в дом целителя, и Баал Шем Тов попросил его истолковать один трудный отрывок из книги, излагавшей учение Лурии. Произнеся в ответ речь, которая самому ему показалась блестящей, Маггид умолк и стал ждать, что скажет ему Баал Шем Тов.
«Ты постиг только тело, но не душу», — промолвил наконец Баал Шем. И, поднявшись, начал сам толковать этот отрывок. 
Внезапно маггида охватил жар, и он увидел, что вся комната залита ярким сиянием, которое померкло лишь после того, как Баал Шем Тов умолк. Убедившись, что наконец-то нашёл своего духовного наставника, маггид остался с Баал Шем Товом и прожил в его городе двадцать лет, а после смерти учителя стал его преемником.
Из непосредственного окружения Баал Шем Това вышли и другие учителя — Пинхас из Кореца и Иехиэль Михал из Злочова. Но именно Дов Бэр, Великий Маггид, как его стали позже называть, стал «голосом» Баал Шем Това и вынёс его учение в мир. Будучи самым учёным и начитанным из всех его ближайших учеников, Великий Маггид, тем не менее, лучше других умел передать простоту и спонтанность, с которыми его учитель подходил к опыту Небытия. Для этой цели он использовал антропоморфную модель тесных взаимоотношений между человечеством и Богом, в которых Бог предстаёт как учитель, а человечество — как ученик. Интересно, что ученики самого маггида трактовали его учение каждый по-своему. Наставник не требовал от них взаимного согласия и не заявлял, что одни толкования истинны, а другие — ложны. Он просто высказывал какую-то мысль или, следуя примеру Баал Шем Това, рассказывал историю, а хасиды из его кружка сами интерпретировали её по своему усмотрению. Знаменитый тому пример — ответ, который дал один из его учеников, рабби Лейб, на вопрос: «Чему ты научился в доме маггида?» Рабби Лейб сказал:
«Я ходил к маггиду не для того, чтобы послушать из его уст Тору, но для того, чтобы только посмотреть, как он расшнуровывает свои башмаки и зашнуровывает их вновь» <9>.
Другой ученик, рабби Аарон из Карлина, на тот же вопрос ответил: «Ничему». Когда его попросили объяснить, что он имеет в виду, Аарон сказал: «Ничто — это именно то, чему я научился. Я научился понимать смысл небытия. Я понял, что я — это ничто и, несмотря на это, я — это я» <10>.
Сорок из трёхсот учеников маггида сами сделались учителями. Самым знаменитым из них стал его внук, Дов Бэр из Любавича. Но молодой Дов Бэр учил совсем в ином стиле, чем его дед. Если Великий Маггид просто выдвигал предположения, позволяя своим ученикам истолковывать их самостоятельно, то его любавичский наследник жёстко очертил перед хасидами так называемые десять дорог к экстазу, сузив понимание медитативного пути к Небытию.
Второй великий учитель из кружка Баал Шем Това, рабби Пинхас, акцентировал экспериментальный аспект учения своего наставника, в первую очередь — взаимосвязь между экстазом повседневной жизни и Небытием. Пинхас разработал «доктрину умирания и воскресения», требовавшей также «устойчивой жизни в согласии со всеми существами на земле и во взаимодействии с общиной своих последователей» <11>.
Третий учитель, рабби Иехиэль, был более склонен к аскезе. Его учение, исполненное безраздельной любви ко всему сущему, равно одушевлённому и неодушевлённому, довёл до совершенства сын Иехиэля, кроткий и сострадательный Зев Вольф из Збаража.
Опасаясь возникновения еретических культов, наподобие того, который породил Саббатай Цви, ученики Баал Шем Тома из первого поколения сознательно не провозглашали себя пророками и воплощениями Божества, явившимися расчистить путь Мессии. Они держались в тени до тех пор, пока не получали от своих учителей повеления продолжить традицию. Если глава общины умирал, не назначив преемника, мистические товарищи сами избирали его из своих рядов. Последующие поколения присвоили Баал Шем Тову высокий титул цадика, но сам он никогда так не называл. Великий Маггид тоже считал себя всего лишь одним из вероучителей. Но уже в девятнадцатом веке их наследники вступили между собой в борьбу по вопросам законной преемственности, принялись налагать друг на друга «запрещения» и отлучения и порой даже заявлять о недопустимости браков между членами соперничающих общин.
Возрождение мессианства по сей день остаётся главной причиной разногласий в рядах хасидов. Ожесточённые споры по вопросу о пришествии Мессии в конце времён, впервые разгоревшиеся между Ясновидцем из Люблина и рабби Иегуди из Пжиши вскоре после смерти Великого Маггида, не утихают до сих пор между представителями Любавичского движения и их оппонентами. Некоторые хасиды толкуют в поддержку своих притязаний даже современные политические события, такие как нашествие Наполеона на Россию в девятнадцатом веке или образование государства Израиль в двадцатом столетии. Но, похоже, обе соперничающие стороны уже давно забыли, из-за чего, собственно, они враждуют. Более того, они не отдают себе отчёта в том, что сами мистические товарищества изначально были порождены страстной жаждой единения, а вовсе не нуждой в противостоянии.
Примечания
1. «Зогар», цит. по: Дэниел Матт, «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 210).
2. Дэниел Матт, «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 160 — 163).
3. Дэниел Матт, «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 162).
4. Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 18.
5. Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, сс. 28 — 29.
6. Цит. по: Перл Эпштейн. «Каббала: Путь еврейского мистика» (Perle Epstein. Kabbalah: The Way of the Jewish Mystic. P. 41).
7. Перл Эпштейн. «Каббала: Путь еврейского мистика» (Perle Epstein. Kabbalah: The Way of the Jewish Mystic. Pp. 22 — 23).
8. Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 35.
9. Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 111.
10. Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 189.
11. Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 41.
4. Соответствия
Десять стадий медитации
Поскольку всякая сотворённая вещь есть малое подобие вселенной, а цель жизни мистика — достичь единения с Творцом, то немалое место в каббалистической практике занимают медитации на соответствия, связывающие всё Творение с его Первоисточником. Каббалисты обнаружили, что метафоры — это самый экономный способ поучать тех, кто решился вступить на духовный путь. Поэтому язык мистики во многом подобен поэтическому языку: он столь же лиричен и сжат и на первый взгляд нередко кажется непонятным. Каббалистическая образность служит для передачи субъективного опыта, а не для изложения фактов, а, следовательно, нуждается не только в буквальном, но и в переносном толковании. Особенно важно иметь это в виду при изучении тех разнообразных выражений, в которых описываются десять основных стадий медитации, символически представленных десятью сефирот и их соответствиями.
Первая стадия: Эйн (Небытие)
Эманация: Йеш (Бытие, рождающееся из Небытия)
Сефира: Кетер
Буква еврейского алфавита: Алеф
Уровень души: руах
Ангел: Метатрон
Медитация на Эйн предполагает, что искатель уже освоил высочайший из уровней сосредоточения, доступных духовному сознанию (руах), то есть проник в сферу «безмыслия». Поэтому на данной стадии визуализация утрачивает своё главенствующее значение, и каббалист концентрируется преимущественно на дыхании — самой чистой эманации Бытия. Белая сефира Кетер соответствует белому веществу мозга, которое непосредственно связано со вдохами и выдохами медитирующего и представляет собой первое проявление сознания, символически выраженное первой буквой алфавита — Алеф. Метатрон, вооружённый мечом страж Престола, олицетворяет непоколебимо твёрдую каввану, абсолютно свободную от мыслей.
Вторая стадия: сознание
Эманация: познание
Сефира: Хокма
Буква еврейского алфавита: Бет
Уровень души: руах
Ангел: Разиэль
На этой стадии медитации сознание соответствует союзу с Возлюбленным (по аналогии с библейским выражением «познать друг друга», которым обозначается физическая близость возлюбленных). Искатель, достигший этой ступени, соединяется с Богом, явленным в форме Мудрости (сефира Хокма), и оказывается на пороге мысли — на более низком уровне руах, нежели тот, который представлен сефирой Кетер. Еврейская буква Бет соотносится со «строительством дома» (умопостроениями) — деятельностью, которой ведает ангел Разиэль, защитник жилища.
Третья стадия: интеллект
Эманация: мышление
Сефира: Бина
Буква еврейского алфавита: Гимель
Уровень души: руах
Ангел: Зафкиэль
Чтобы выдержать поток энергии великих творческих сил, действующих во вселенной и представленных здесь в образе ангела Зафкиэля, искатель должен укрепить и гармонизировать свой ум. Сила Гимель, третьей буквы еврейского алфавита, выражается в этой первозданной области ещё не дифференцированной мысли как гармония тела, ума и духа медитирующего. Только в таком состоянии человек может воспринять и постичь тайну единства всего сущего, то есть пережить опыт соприкосновения с сефирой Бина.
Четвёртая стадия: чистота
Эманация: праведность
Сефира: Хесед
Буква еврейского алфавита: Далет
Уровень души: нешама
Ангел: Цадкиэль
Праведник — это столп, соединяющий небо и землю. Это сосуд высокого нравственного сознания, отличающего как сефиру Хесед, так и духовно развитую душу человека. На этой стадии медитации праведность олицетворяет ангел Цадкиэль, чьё имя образовано от того же корня, что и слово «цадик» — «праведник». Поскольку каждое слово и каждое действие праведника проникнуто бескорыстием — формой чистоты, то такой человек служит орудием божественной воли. Медитация даётся ему без усилий; самим своим существованием он создаёт в мире открытую дверь (форма буквы Далет), через которую другие люди могут приблизиться к Богу.
Пятая стадия: дифференциация
Эманация: дисциплина
Сефира: Гебура
Буква еврейского алфавита: Хе
Уровень души: нешама
Ангел: Самаэль
Подобно Метатрону, вооружённому мечом, ангел Самаэль олицетворяет силу дисциплины, организующей беспорядочный ум. Различие между ними состоит в том, что Самаэль занимает более низкое место в ангельской иерархии и правит дуалистическим миром. Связанная с Гебурой и буквой Хе (которая соответствует числу 5 и пяти пальцам руки), эта стадия медитации символизирует дисциплину (способность «взять себя в руки»), спокойную силу и терпение, рождающиеся из знания добра и зла.
Шестая стадия: бытие
Эманация: субъективность
Сефира: Тиферет
Буква еврейского алфавита: Вау
Уровень души: нешама
Ангел: Михаэль (Михаил)
На этом этапе медитации искатель выходит в высшую сферу субъективности, на уровень нешамы, с которого начинается различение между «я» и «другим». Отождествляясь с Михаэлем (ангелом-хранителем общины Израиля — обиталища Шехины) и с сефирой Тиферет, человек воспринимает себя индивидом, соприкасающимся с божественным источником своего бытия, но всё же отдельным от него. Буква Вау, имеющая форму отвеса с крюком на верхнем конце, символизирует связь между созерцателем и объектом созерцания.
Седьмая стадия: энергия
Эманация: контроль
Сефира: Нецах
Буква еврейского алфавита: Заин
Уровень души: нефеш
Ангел: Ханиэль
Нефеш, инстинктивная (материальная) душа, — это посредник между духовным и физическим мирами. На этом уровне сосредоточения медитирующий должен взять под контроль мощную энергию своего собственного ума. Здесь велика угроза поддаться сильным эмоциям или иллюзиям. Поэтому в соответствие данной стадии медитации поставлена буква Заин, имеющая форму посоха, который может стать опорой в этом опасном путешествии. Ангел Ханиэль, нередко являющийся в образе маггида, выполняет скорее функцию проводника, нежели стража, преграждающего визионеру путь.
Восьмая стадия: общение
Эманация: слушание
Сефира: Ход
Буква еврейского алфавита: Хет
Уровень души: нефеш
Ангел: Рефаэль (Рафаил)
Именно эту стадию медитации Маггид из Межирича назвал «вселенной Божьего слова» — состоянием, в котором «я» каббалиста растворяется и он весь обращается в слух. Данная ступень представляет собой наивысшую форму погружённости в чувственное восприятие, доступную инстинктивной душе — нефеш. Сефира Ход — это связь между органами чувств и объектами чувственного восприятия. Буква Хет, разомкнутая в нижней части, символизирует открытое ухо, внимающее звукам мироздания. Рефаэль — это ангел-вестник, который привлекает наше внимание к тихому веянию божественного голоса, проносящемуся через всё Творение.
Девятая стадия: структура
Эманация: поддержка
Сефира: Йесод
Буква еврейского алфавита: Тет
Уровень души: нефеш
Ангел: Габриэль (Гавриил)
Габриэль символизирует возможность растворения эго в слиянии с Богом. Этот ангел выполняет функции наблюдателя и советчика: он напоминает искателю о той божественной поддержке, которая проявлена в самой структуре человеческого тела. Йесод — это основание человеческого опыта, средний уровень нефеш, символизирующий многочисленные возможности забыть себя в повседневных делах. Буква Тет (чей числовой эквивалент — 9 — связывает её с мистической «эннеаграммой») символизирует успешное завершение строительства.
Десятая стадия: чувство
Эманация: преданность
Сефира: Малькут
Буква еврейского алфавита: Йод
Уровень души: нефеш
Ангел: Сандальфон
Малькут — это сефира желаний и чувств, побуждающих к действиям. Желание, увлекающее искателя на нелёгкий путь к единству с Богом, — это самозабвенная преданность, духовная страсть, из мирских чувств соотносящаяся с влюблённостью. На этом уровне инстинктивная душа отождествляется с мощным наплывом чувств, которые человек испытывает, обнаружив существование Возлюбленного. Сандальфон — это ангел откровения, позволяющий влюблённому заглянуть за иллюзорную завесу разобщённости. Буква Йод, уменьшенное подобие буквы Вау (связи между субъектом и объектом) символизирует обетование союза.
Лики Бога
«Священный Древний»
В системе ярких антропоморфных образов для медитации, описанных в книге «Зогар», центральное место занимают парцуфим — лики Бога, символизирующие преображение Божественного Небытия в форму. Группа парцуфим разделена на три части, соответствующие определённым божественным эманациям и архетипическим мирам Древа. Первая из этих эманаций, пребывающая в Эйн Соф, незрима. Она символизирует ту стадию медитации, в которой «лицо не смотрит на лицо», то есть стадию сознания, очищенного от мыслей.
Медитациям на те эманации, которые представлены Кетер, Хокмой, Биной, Хесед, Гебурой, Тиферет, Нецах и Ход, пребывающим в архетипическом мире Ацилут, соответствует лик, именуемый «Священный Древний». Черты его визуализируются как череп (Кетер), белое вещество мозга внутри черепа (Хокма), тонкая паутинная оболочка мозга (Бина), белая курчавая борода (Хесед), лоб, ассоциирующийся с силой (Гебура), открытый глаз, символизирующий неослабное внимание (Тиферет) и, наконец, ноздри и нос, содержащие дыхание жизни всего сущего (Нецах и Ход).
В архетипическом мире Брия пребывают семь нижних сефирот, представленные чертами лица «Священного Древнего». Они соответствуют семи еврейским словам первого стиха Книги Бытия — стиха, буквы которого в различных перестановках символизируют все энергии Творения и, в то же время, все стадии медитации. В «Книге сокрытия» (один из разделов «Зогара») сказано, что второй стих Книги Бытия содержит, исключая первое слово, тринадцать еврейских слов, в каждом из которых заключён вариант медитации на сефиру Хесед. В совокупности они именуются «тринадцатью путями милосердия в бороде Древнего». С этими тринадцатью путями ассоциируются буквы Йод, Хе, Вау, Хе, связанные, соответственно, с Хокмой (Отцом), Биной (Матерью, которую также именуют Высшей Шехиной) и так называемым «Малым Ликом» (который включает конечную Хе и соотносится с Низшей Шехиной). Между Йод и первой Хе спрятан язык, символизирующий тайную сефиру Даат — ключ к познанию шести сефирот, составляющих «Малый Лик».
Парцуфим и сефирот в совокупности образуют программу медитации, которая начинается с наивысшего уровня безмыслия и заканчивается возвращением к обыденному сознанию. Череп, вмещающий в себя белое вещество мозга, соответствует максимальному развитию кавваны — стадии, на которой исчезает граница между субъектом и объектом. Сосредоточенную медитацию символизирует способность двигаться по путям сознания (борода), пребывая во всей полноте бодрствования (открытый глаз) и удерживая контроль над дыханием (ноздри и нос). В словах о том, что тринадцать путей бороды «утверждаются в милосердии и обновляется ранним утром» <1>, содержится указание на время суток, в которое следует проводить эту медитацию на Хесед.
Медитация сопровождается особыми схемами дыхания и перестановками букв Тетраграмматона. Произнося первую Хе на выдохе, медитирующий уподобляется «Древнему», вдыхающему жизнь в Творение, символами которых выступают шесть сефирот «Малого Лика». Объединение двух Хе, или «уравновешивание» Йод, Хе и Вау, означает, что медитирующий должен задерживать дыхание после каждого выдоха с произнесением очередной буквы.
«Малый Лик»
В книге «Зогар» содержатся также чёткие указания к медитации на девять путей бороды «Малого Лика», которые соответствуют девяти сефирот, исходящим из Кетер. В ходе визионерского путешествия по бороде каббалист представляет себя движущимся от висков к верхней губе, через усы — к подбородку, а затем — вниз, к горлу. Сообщается, что по пути он заметит щёки и губы, румяные, словно у женщины; тот, кому удастся держаться идеально уравновешенных, симметричных локонов (то есть поддерживать идеальное сосредоточение), преисполнится великой силы. Это путешествие есть не что иное, как медитация на женскую сефиру Гебура, которой соответствует красный цвет. Именно Гебура представлена здесь как андрогинный лик Адама Кадмона. С ней связано священное имя «Элохим», и с её помощью каббалист может уравновесить в себе мужские качества с женскими.
«Древний» немыслим и невообразим, а доступ к «Малому Лику» открыт для того, кто овладел приёмами визуализации и перестановки букв. Но если каббалисту удастся сочетать медитацию на сефирот с медитацией на связанные с ними Имена, примирив тем самым материальные силы с духовными, «низшего» Адама (дуалистический ум) с Адамом Кадмоном (целостным духом), то он получит возможность войти и в сокровенное царство «Древнего» (безмыслия). Описывая путешествие по бороде «Малого Лика», книга «Зогар» заверяет нас в том, что сокровенный «Древний» откроется тому, кто будет медитировать с тщательным соблюдением этих правил. Целеустремлённый искатель должен продолжать поиски до тех пор, пока не обнаружит, что «Древний» и «Малый Лик» — это одно и то же.
Тетраграмматон
Еврейскими словами «Берешит бара» — «В начале Он сотворил» (Быт. 1:1) — начинаются десять изречений, которыми Бог сотворил миры. Согласно «Зогару», «Берешит» представляет собой полное высказывание, тогда как «бара» составляет лишь половину высказывания. Здесь содержится намёк на то, что Бог одновременно сокрыт (как «Древний») и явлен (как «Малый Лик»). Разделённость между парцуфим — это лишь иллюзия, как и разрыв между инстинктивной и духовной душой. В действительности два эти лика едины. Но для того, чтобы заполнить иллюзорную пропасть, отделяющую дух от материи, каббалист должен уподобиться «Древнему» («Дыхание моё не задержится в пределах высшего Адама») и вдохнуть жизнь в Имена, связанные с каждым из десяти изречений (сефирот). Пребывая в «Малом Лике» (физическом теле), человек в буквальном смысле заново творит самого себя с каждым дыханием. Вот почему упоминанием о Творении обозначается краткая медитация на имя «Ях» (включающее букву Йод — первую букву Тетраграмматона), в ходе которой следует мысленно повторять это имя, вдыхать через нос и выдыхать через рот.
В медитации на Хе (вторую букву Тетраграмматона) следует мысленно повторять определённый артикль «ха» из слова «ха-адам», которым обозначается андрогинный земной Адам. Эта техника описывается как «дуновение ветра над всем [сущим]». Каббалист должен с силой выдыхать через рот и задерживать дыхание, визуализируя Малькут в форме Божественной Матери.
Особая техника визуализации буквы Вау, отождествляемой с «Малым Ликом», называется «тёмным светильником». Используя букву Вау как резец, медитирующий извлекает с её помощью искру света из сферы «Древнего», а затем обтёсывает эту искру по форме черепа «Малого Лика» и высекает на нём пути бороды. Буква Вау символизирует связь между высшими сефирот и шестью эманациями, соответствующими шести дням Творения, а также олицетворяет мужскую ипостась «Древнего». Она ассоциируется с «насаждением Сада», описанным во второй главе Книги Бытия, и служит символом человеческой деятельности. Кроме того, Вау символизирует объединение горнего и дольнего, достигаемое тогда, когда каббалист практикует каввану во всех мирских делах.
Конечная Хе символизирует Ху — трансцендентного «Древнего». Достичь единения с этим сокровенным ликом может только тот, кто успешно прошёл стадию медитации на первую Хе и до той точки, в которой совершается откровение «Древнего». Специально стремиться к этой цели нельзя, но тот, кто подготовлен подобающим образом, достигает её спонтанно.
Творение
В тексте восьмого века под названием «Маасе Берешит» («Рассказы о Творении») содержатся указания к медитации, организованной в соответствии с шести днями Творения. Правда, эти наставления окутаны покровом эзотерической образности и зашифрованы в перестановках букв, но тот, кто сумеет разгадать шифр, сразу же узнает в «Рассказах о Творении» вариацию хорошо знакомой темы. Каждый «день» (медитация) представлен одной из стадий процесса творения и одной из сефирот с соответствующими ей цветом, направлением и системой букв. Выбрав подобающий день недели и обратившись лицом в предписанном направлении, каббалист должен визуализировать соответствующую сефиру, мысленно совершая перестановки букв и произнося получаемые Имена (см. таблицу 3).
Седьмой день, суббота, отводится для объединения Йесод (мужской сефиры) с Малькут (женской сефирой). Эта медитация, именуемая «Поющими потоками», ассоциируется с субботним богослужением, в ходе которого пение молитвы с кавваной одновременно служит восхвалением Шехины и способствует объединению верхних и нижних вод (мужского и женского начал). Обретая в этот день вторую душу, каббалист соединяется с Возлюбленной. Это означает, что он остаётся в медитативном состоянии с того самого момента, когда Шехина (дух) входит в дом (тело); тем самым цикл Творения завершается.
«Измерение Тела»
«Измерение Тела» — это сложная форма медитации, сочетающая в себе визуализацию с перестановками букв и требующая тщательного сосредоточения. Это испытанное и эффективное средство для углубления концентрации, хотя для его использования необходимо свободно ориентироваться в священных Именах, числах и чертах внешности, приписываемых космическому облику Адама Кадмона. В целом, эта техника, описанная в трактате одиннадцатого века «Шиур Кома», схожа с тибетским методом нёндро — эзотерической медитацией, которая включает ежедневные песнопения и, в общей сложности, более 200 тысяч поклонов и выполняется в течение нескольких месяцев или даже лет. Техника «Измерение Тела» связана с медитацией на парцуфим — визионерскими странствиями по путям космической бороды — и представляет собой путешествие от стоп до темени космического тела Адама Кадмона, сопровождающееся перестановками священных Имён (букв и чисел), связанных с теми проявлениями Божества, с которыми путешественник встречается на каждой из стадий медитации. Выполнять все эти визуализации не требовалось: обычно каббалист сосредотачивался на какой-либо одной части тела на протяжении нескольких месяцев или лет (см. таблицу 4).
Престол
С вышеописанной техникой связана ещё одна система визуализаций, основанная на образах божественного Престола (см. таблицу 5). Переставляя буквы различных фраз Торы, каббалист ткал воображаемые орнаменты из фантастических животных и ангельских существ, обретавших жизнь благодаря звукам его голоса. В числе образов, возникающих в ходе такой визуализации, чаще многих упоминается Престол Славы, на котором восседает Адам Кадмон. Имя этого Престола состоит из букв Ламед, Вау, Реш, Каф, Заин, Пе, Йод, Реш, Вау, Тау и Алеф. Его опоры — живые существа, Хайот (ед.ч. Хайя), имена которых — Аглав, Бабак, Кабаб и Азбия. Четыре лика и две пары крыльев каждого из Хайот символизируют уровни человеческой души (стадии медитации) и выступают не только как объекты визуализации, но и как буквы и числа для перестановок, воплощённые в облике ангельских стражей. Каждая Хайя имеет четыре лика, помещённые на концах четырёх крыльев. Каждое из этих крыльев, в свою очередь, соединено ещё с четырьмя, так что в общей сложности каждая Хайя имеет шестьдесят четыре крыла.
Небесный чертог
Проходя через небесный чертог, в котором помещается Престол, каббалист испытывает разнообразные физические ощущения, с которыми соотносятся бесчисленные цвета, звуки, состояния и образы. Площадка перед Престолом, именуемая «полем трав», символизирует благовония, ароматические травы или нюхательные порошки, которые применялись для расслабления тела и успокоения ума. Распевая имя «Арафель», визионер сначала различает перед собой лишь смутный образ Адама Кадмона, окутанный плотным тёмным облаком. Но по мере углубления концентрации начинают вырисовываться детали. Распевая слова «Могучий и Сильный» и визуализируя себя самого в облике молодого человека (Метатрона), простирающегося ниц перед Престолом, каббалист выполняет перестановки букв священных Имен: Алеф-Хе-Хе, Йод-Хе-Вау-Хе, Йод-Хе-Вау, Хе-Вау, Хе-Вау, Йод-Вау-Хе-Вау и Йод-Хе-Йод-Йод-Хе.
Слова о том, что перестановки эти следует произносить голосом, подобным «рёву» огня и бури с градом, служат указанием на технику интенсивного дыхания. Вслед за визионером, принявшим облик Метатрона, к пению присоединяются сонмы ангелов; перестановки постепенно становятся всё более сложными и произносятся во всё более быстром темпе. Наконец является сам космический человек в облике всепожирающего огня, который принимает формы букв, составляющих слово «Адам» (Алеф-Далет-Мем). Взяв первую из этих букв, каббалист вводит её в перестановки букв Имени: Алеф-Хе-Йод-Хе; Алеф-Шин-Реш; Алеф-Хе-Йод-Хе («Я есть Тот, Кто есть и пребудет вовеки»), — и повторяет эти перестановки семь раз.
Затем он визуализирует Престол, окружённый ангелами и Хайот, а в центре этой картины возникает Шехина. Переходя на шёпот с придыханиями («тихое веяние ветра»), каббалист объявляет: «Се есть Престол Славы». После этого воцаряется безмолвие; священный огонь поглощает ангелов; Хайот простираются ниц, спрятав лица. И в этой тишине становится слышен звук огня (дыхания) — каббалист, всё ещё облечённый в форму Метатрона, произносит нараспев перестановки букв, составляющих Имя Славы:
Алеф-Далет-Реш-Йод-Хе-Вау
Алеф-Хе-Реш-Каф-Йод
Хе-Хе-Йод-Йод
Йод-Хе-Вау-Хе
Алеф-Хе-Йод-Хе-Алеф-Шин-Реш-Алеф-Хе-Йод-Хе
Хе-Хе-Йод
Йод-Вау-Алеф
Хе-Каф-Хе
Хе-Хе
Вау-Хе
Хе-Вау-Хе
Вау-Хе-Вау
Хе-Хе
Хе-Йод-Алеф
Хе-Вау-Алеф
Хе-Хе
Йод-Хе-Йод-Хе-Йод
Хе-Йод
Йод-Хе-Йод-Хе
Йод-Хе-Вау-Хе
Завершается медитация хвалебной песней и чтением 92-го, 28-го и 23-го псалмов.
Таблица 3. Шесть дней Творения
День первый: сотворение неба и земли
Сефира: Кетер
Цвет: белый
Направление: север
Буквы для перестановок:
Алеф-Ламед-Алеф-Ламед
Алеф-Ламед-Бет-Йод-Мем
Бет-Ламед-Йод-Алеф-Ламед
Бет-Ламед-Йод
Бет-Самех-Ламед-Йод-Алеф
День второй: разделение вод
Сефира: Хокма
Цвет: синий
Направление: юг
Буквы для перестановок:
Далет-Реш-Нун-Йод-Алеф-Ламед
Далет-Реш-Каф-Йод-Алеф-Ламед
Хе-Мем-Вау-Нун-Йод-Алеф-Ламед
Гимель-Хе-Нун-Йод-Алеф-Ламед
День третий: насаждение Сада
Сефира: Бина
Цвет: зелёный
Направление: восток
Буквы для перестановок:
Далет-Вау-Реш-Нун-Йод-Алеф-Ламед
Гимель-Бет-Реш-Йод-Алеф-Ламед
Гимель-Далет-Реш-Йод-Алеф-Ламед
Аин-Далет-Реш-Йод-Алеф-Ламед
Мем-Вау-Далет-Йод-Алеф-Ламед
Реш-Хе-Мем-Йод-Алеф-Ламед
Хе-Нун-Йод-Алеф-Ламед
День четвёртый: сотворение солнца и луны
Сефирот: Хесед и Гебура
Цвета: белый и красный
Направление: запад
Буквы для перестановок:
Йод-Алеф-Ламед-Самех-Нун
Самех-Вау-Каф-Йод-Алеф-Ламед
Цади-Нун-Самех-Йод-Алеф-Ламед
Бет-Каф-Тау-Мем-Йод-Алеф-Ламед
Тау-Реш-Пе-Нун-Йод-Алеф-Ламед
День пятый: население вод
Сефира: Тиферет
Цвет: белый
Направление: юг
Буквы для перестановок:
Тау-Йод-Алеф-Ламед
Аин-Нун-Йод-Алеф-Ламед
Нун-Нун-Алеф-Ламед
Хе-Ламед-Каф-Йод-Мем
Хе-Нун-Йод-Алеф-Ламед
День шестой: население суши
Сефирот: Нецах и Ход
Цвета: красный и зелёный
Направление: восток
Буквы для перестановок:
Мем-Самех-Йод-Мем
Хет-Реш-Мем-Йод-Алеф-Ламед
[Илл. на стр. 90:
Илл. 4. Космическое тело Адама Кадмона с некоторыми соответствиями и буквами для перестановок (см. таблицу 4).
1. Голова
2. Сердце
3. Правая рука
4. Левая рука
5. Правая нога
6. Левая нога]
Таблица 4. Измерение Тела
1
Образ для визуализации: подошва правой стопы
Буквы для перестановок: 
Пе-Реш-Соф*-Мем-Йод-Алеф
Алеф-Тау-Реш-Каф-Тет-Тет
Числа для перестановок: 300 000 (прибавить Шин к каждой букве и повторить 1000 раз)
<* В английском тексте — Sof, по-видимому, опечатка; м.б. имеется в виду буква Коф. — Прим. перев.>
Образ для визуализации: пальцы правой стопы
Буквы для перестановок:
Алеф-Тет-Реш-Мем-Заин
Алеф-Далет-Реш-Мем-Тет
Бет-Реш-Мем-Нун-Мем
Бет-Реш-Тау-Хе-Мем-Йод-Мем
Вау-Алеф-Хе-Вау-Заин
Числа для перестановок: 100 000 (прибавить Каф к каждой букве и повторить 100 000 раз)
2
Образ для визуализации: подошва левой стопы
Буквы для перестановок: Алеф-Гимель-Тау-Мем-Нун
Числа для перестановок: 300 000 (прибавить Шин к каждой букве и повторить 1000 раз)
Образ для визуализации: пальцы левой стопы
Буквы для перестановок:
Заин-Каф-Йод-Йод-Нун
Каф-Заин-Коф-Йод-Йод-Нун
Хе-Тет-Мем-Тет
Числа для перестановок: 100 000 (прибавить Каф к каждой букве и повторить 100 000 раз)
3
Образ для визуализации: правая лодыжка
Буквы для перестановок:
Цади-Нун-Мем-Тет-Нун-Йод-Хе
Тау-Самех-Самех-Каф-Мем
Числа для перестановок: 10 000 (прибавить Йод к каждой букве и повторить 10 000 раз)
4
Образ для визуализации: правая голень
Буквы для перестановок:
Мем-Мем-Гимель-Алеф
Вау-Заин-Вау-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 19 004 (прибавить Йод и Тет к каждой букве и повторить 19 004 раза)
5
Образ для визуализации: левая голень
Буквы для перестановок:
Каф-Нун-Нун-Гимель-Гимель-Йод
Мем-Хе-Реш-Йод-Хе
Тау-Самех-Самех-Каф-Вау-Мем
Числа для перестановок: 19 004 (прибавить Йод и Тет к каждой букве и повторить 19 004 раза)
6
Образ для визуализации: правое бедро
Буквы для перестановок:
Самех-Самех-Пе-Вау-Самех-Тет
Пе-Реш-Самех-Бет
Числа для перестановок: 134 000 (прибавить Каф, Ламед и Далет к каждой букве и повторить 134 000 раз)
7
Образ для визуализации: левое бедро
Буквы для перестановок:
Мем-Мем-Гимель-Алеф
Вау-Заин-Вау-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 134 000 (прибавить Каф, Ламед и Далет к каждой букве и повторить 134 000 раз)
8
Образ для визуализации: туловище
Образ для визуализации: чресла
Буквы для перестановок:
Мем-Вау-Тет-Нун-Йод-Хе-Вау
Алеф-Тау-Самех-Гимель-Хе
Йод-Далет-Йод-Далет-Йод-Хе
Числа для перестановок: 34 010 (прибавить Ламед, Далет и Йод к каждой букве и повторить 34 010 раз)
Образ для визуализации: сердце
Буквы для перестановок:
Заин-Заин
Цади-Далет-Каф (цадик = праведник)
Цади-Хе-Йод-Аин-Ламед
Цади-Вау-Реш (цур = камень, скала)
Цади-Бет-Йод
Цади-Далет-Йод-Каф (цадик = праведник)
Каф-Алеф-Пе
Самех-Реш-Алеф-Пе
Бет-Вау-Хе-Нун
Цади-Бет-Алеф-Вау-Тау (цебаот = сонмы, воинства)
Шин-Далет-Аин (Шаддаи)
Алеф-Ламед-Хе-Йод-Мем (Элохим)
Йод-Хе-Вау-Хе-Йод (Шем ха-м’фораш*)
<* Шем ха-м’фораш (Шемхамфораш) — обозначение тайного Имени Бога. — Прим. перев.>
Цади-Йод (белый)
Далет-Гимель-Вау-Ламед (дагуль = безупречный)
Вау-Далет-Вау-Мем (вадом = красный)
Самех- Самех- Самех
Алеф- Алеф- Алеф
Алеф- Алеф- Алеф
Алеф-Йод- Алеф
Алеф-Хе-Вау
Реш-Бет-Йод-Хе
Хе-Хе
Хе-Вау
Вау-Хе
Цади-Цади-Цади
Пе-Пе-Пе
Каф-Нун
Хе-Хе
Хе-Йод
Хе-Йод
Хе-Йод
Реш-Вау-Каф-Бет (рохев = всадник)
Алеф-Реш-Бет-Вау-Тау (аработ = небеса)
Йод-Хе (первая половина Шем ха-м’фораш)
Мем-Мем-Мем
Нун-Нун-Нун
Хе-Вау-Вау
Йод-Хе
Хе-Пе-Цади (Шем ха-Фец)
Хе-Заин-Заин
Алеф-Йод
Заин-Алеф
Тет-Алеф-Алеф
Алеф-Алеф-Алеф
Каф-Каф-Каф (Кадош, кадош, кадош! = Свят, свят, свят!)
Каф-Шин-Реш (Кешер)
Реш-Заин (раз = сокровенный)
Заин-Каф (зак = чистый)
Гимель-Бет-Вау-Реш (гибор = могучий)
Йод-Алеф
Йод-Алеф
Йод-Вау-Далет
Хе-Алеф-Нун
Алеф-Ламед-Пе (Алеф = первозданный звук бытия)
Далет-Йод-Мем-Нун
Пе-Алеф-Пе
Каф-Вау-Пе
Реш-Алеф-Пе
Йод-Йод-Йод
Йод-Йод-Алеф
Каф-Каф-Бет
Тау-Тау-Тау
Бет-Каф-Каф
Пе-Ламед-Ламед
Самех-Йод-Йод-Мем
Завершается фразой: «Барух шем кевод малькуто ле-олам ва-эд» («Благословенно да будет Имя славы царствия Его во веки веков»)
Числа для перестановок: 70 (прибавить Аин к каждой букве и повторить 70 раз)
Образ для визуализации: правое плечо
Буквы для перестановок:
Мем-Тау-Тау-Гимель-Реш-Йод-Алеф-Алеф
Алеф-Нун-Гимель-Нун
Числа для перестановок: 16 000 (прибавить Йод, Хе и Алеф к каждой букве и повторить 16 000 раз)
Образ для визуализации: левое плечо
Буквы для перестановок:
Тет-Тет-Мем-Хе-Йод-Нун-Тет-Алеф
Самех-Ламед-Мем-Хе
Йод-Нун-Нун-Йод-Аин-Ламед
Числа для перестановок: 16 000 (прибавить Йод, Хе и Алеф к каждой букве и повторить 16 000 раз)
Образ для визуализации: правая рука
Буквы для перестановок:
Гимель-Бет-Реш-Хе-Заин-Заин-Йод-Алеф
Алеф-Каф-Бет-Вау-Йод
Числа для перестановок: 16 000 (прибавить Йод, Хе и Алеф к каждой букве и повторить 16 000 раз)
Образ для визуализации: левая рука
Буквы для перестановок:
Мем-Тау-Тау-Гимель-Хе-Заин-Заин-Йод-Вау-Хе
Числа для перестановок: 16 000 (прибавить Йод, Хе и Алеф к каждой букве и повторить 16 000 раз)
Образы для визуализации: каждый из пальцев правой руки по отдельности
Буквы для перестановок:
Тау-Тау-Мем-Заин-Мем-Заин
Гимель-Гимель-Мем-Вау-Тау
Гимель-Гимель-Самех-Мем-Самех
Числа для перестановок: 25 000 (прибавить Каф и Хе к каждой букве и повторить 25 000 раз)
Образы для визуализации: каждый из пальцев левой руки по отдельности
Буквы для перестановок: Алеф-Шин-Вау-Заин-Йод-Хе
Числа для перестановок: 25 000 (прибавить Каф и Хе к каждой букве и повторить 25 000 раз)
Образ для визуализации: ладонь правой руки
Буквы для перестановок:
Хе-Заин-Заин-Йод-Алеф
Алеф-Тет-Гимель-Реш-Йод-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 14 000 (прибавить Йод и Далет к каждой букве и повторить 14 000 раз)
Образ для визуализации: ладонь левой руки
Буквы для перестановок: Алеф-Самех-Хе-Вау-Заин-Йод-Хе
Числа для перестановок: 14 000 (прибавить Йод и Далет к каждой букве и повторить 14 000 раз)
9
Образ для визуализации: шея
Буквы для перестановок:
Самех-Нун-Нун-Йод-Хе-Вау
Вау-Бет-Хе-Тау-Йод-Каф-Нун
Числа для перестановок: 23 800 (прибавить Каф, Гимель и конечную Пе к каждой букве и повторить 23 800 раз)
10
Образ для визуализации: голова
Буквы для перестановок:
Алеф-Тау-Реш
Хе-Вау-Далет-Реш-Йод-Хе
Алеф-Тау-Самех-Йод-Хе
Алеф-Тау-Тау-Йод-Хе
Числа для перестановок: 310 033 1/3 (прибавить Шин, Ламед и Гимель к каждой букве и повторить 310 033 1/3 раз)
11
Образ для визуализации: борода
Буквы для перестановок:
Хе-Далет-Реш-Реш-Коф
Самех-Мем-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 11 500 (прибавить Йод, Алеф и конечную Каф к каждой букве и повторить 11 500 раз)
12
Образ для визуализации: нос
Буквы для перестановок:
Ламед-Гимель-Бет-Тау-Йод-Йод-Алеф
Алеф-Бет-Реш-Гимель-Гимель
Тау-Тау-Пе-Йод-Йод-Хе
Числа для перестановок: нет
13
Образ для визуализации: губы
Образ для визуализации: верхняя губа
Буквы для перестановок:
Гимель-Бет-Реш-Хе
Тау-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 77 (прибавить Аин и Заин к каждой букве и повторить 77 раз)
Образ для визуализации: нижняя губа
Буквы для перестановок: Хе-Заин-Реш-Гимель-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 77 (прибавить Аин и Заин к каждой букве и повторить 77 раз)
14
Образ для визуализации: язык
Буквы для перестановок:
Алеф-Самех-Самех-Гимель-Йод-Йод-Хе-Вау
Вау-Алеф-Йод-Йод-Алеф
Числа для перестановок: нет
15
Образ для визуализации: лоб
Буквы для перестановок:
Йод-Йод-Хе-Вау
Хе-Хе
Йод-Вау-Хе
Вау-Йод-Хе
Хе-Алеф
Хе-Йод
Хе-Йод
Хе-Йод
Хе-Алеф
Хе-Хе
Вау-Вау-Хе
Йод-Йод-Йод
Хе-Вау
Вау-Йод-Хе-Вау
Хе-Хе
Йод-Хе
Алеф-Йод
Хе-Хе
Йод-Хе
Йод-Хе
Йод-Алеф
Хе-Вау
Хе-Вау
Йод-Йод-Хе-Йод-Йод
Хе-Йод-Хе
Йод-Хе-Вау
Хе-Самех
Хе-Алеф
Хе-Йод-Хе
Вау-Йод-Хе
Числа для перестановок: нет
16
Образ для визуализации: зрачок правого глаза (чёрный)
Буквы для перестановок:
Алеф-Заин-Реш-Йод-Йод-Хе
Алеф-Тет-Тет-Йод-Тет-Вау-Самех (Рехевель = владыка ясного зрения) <2>
Числа для перестановок: 11 500 (прибавить Йод, Алеф и конечную Каф к каждой букве и повторить 11 500 раз)
17
Образ для визуализации: зрачок левого глаза (чёрный)
Буквы для перестановок:
Мем-Тет-Тет
Гимель-Реш-Вау-Пе-Мем-Заин-Йод-Алеф
Числа для перестановок: 11 500 (прибавить Йод, Алеф и конечную Каф к каждой букве и повторить 11 500 раз)
18
Образ для визуализации: белок правого глаза
Буквы для перестановок: Бет-Заин-Каф-Вау-Хе-Алеф
Числа для перестановок: 222 002 (прибавить Реш, Каф и Бет к каждой букве и повторить 222 002 раза)
19
Образ для визуализации: белок левого глаза
Буквы для перестановок: Бет-Заин-Каф-Вау-Хе-Алеф
Числа для перестановок: 222 002 (прибавить Реш, Каф и Бет к каждой букве и повторить 222 002 раза)
20
Образ для визуализации: уши
Образ для визуализации: правое ухо
Буквы для перестановок: Алеф-Заин-Тет-Хе-Йод-Йод-Алеф
Числа для перестановок: нет
Образ для визуализации: левое ухо
Буквы для перестановок: Мем-Нун-Вау-Гимель-Хе-Вау
Числа для перестановок: нет
[Илл. на стр. 101:
1. Илл. 5. Четыре Хайот: Лев, Орёл, Бык и Человек.]
Таблица 5. Божественный Престол
Первый лик: Лев = руах
Ангел-хранитель: Хе-Вау-Далет-Вау-Далет-Йод-Хе-Хе-Йод-Далет-Вау-Алеф-Хе-Алеф-Ламед-Алеф-Вау-Реш-Йод-Алеф-Хе-Вау-Далет-Хе-Вау-Йод-Хе-Тет-Мем-Гимель-Мем-Заин
Число для перестановок: 4
Второй лик: Орёл = нешама
Ангел-хранитель: Алеф-Пе-Пе-Йод-Алеф-Ламед-Йод-Хе-Мем-Мем-Заин-Йод-Тау-Заин-Хе-Вау-Реш-Йод-Реш-Йод-Алеф-Ламед
Число для перестановок: 4
Третий лик: Бык = нефеш
Ангел-хранитель: Самех-Вау-Реш-Хе-Ламед-Йод-Хе-Заин-Мем-Заин-Мем-Мем-Каф-Алеф-Мем-Самех-Каф-Йод-Алеф
Число для перестановок: 4
Четвёртый лик: Человек = инстинктивный уровень нефеш
Ангел-хранитель: Алеф-Ламед-Йод-Хе-Алеф-Мем-Заин-Бет-Алеф-Мем-Заин-Алеф-Мем-Тау-Каф-Мем-Заин
Число для перестановок: 4
Примечания
1. Рой Розенберг. «Анатомия Бога» (Roy A. Rosenberg. The Anatomy of God. New York: Ktav Publishing House, 1973. P. 16).
2. Поскольку в различных каббалистических текстах приводятся разные техники перестановки еврейских букв, то имена ангелов-хранителей не всегда совпадают с буквами, образующимися в процессе перестановок, а сами буквы не всегда складываются в легко опознаваемые слова или фразы. Здесь важны не столько смысл и синтаксис, сколько превращение фраз и букв в чистый звук. Схожим образом формы визуализаций должны в конечном счёте раствориться во внеформенном «Небытии».
5. Каббала и повседневная жизнь
«Извлечение искр»
Со времён рабби Акибы каббалисты придавали чрезвычайно большое значение близости к Богу в повседневной жизни. За редкими исключениями, еврейские мистики постоянно предостерегали своих последователей от аскетизма, и, в особенности, от попыток отделить духовную практику от тела и его функций. Само человеческое тело, будучи образом и подобием Бога, считалось божественным, и обращаться с ним следовало как с обиталищем Шехины. Поэтому в каждое мгновение жизни перед мистиком открывается очередная возможность вспомнить о святости всего сотворённого мира. Особые медитативные мгновения связываются со всеми повседневными видами деятельности от утреннего пробуждения, гигиенических процедур, одевания и завтрака до общения с сотрудниками в обеденном перерыве.
Моисей Кордоверо выразил эти же идеи более благочестиво, говоря своим ученикам, что «…сущность божественного образа есть действие. Какая польза в том, что устройство твоего тела соответствует божественной форме, если в действиях своих ты не подобен Богу? Итак, подражай деяниям Кетер, тринадцати качествам сострадания…желай добра ближнему своему…ибо ты и ближний твой суть одно и то же» <1>.
Далее Кордоверо приводит серию упражнений, основанных на соответствиях между различными частями тела и божественными эманациями-сефирот. От головного мозга он переходит к глазам, ушам, носу и рту и советует использовать все эти сенсорные аппараты как средства для освобождения от эго и отождествления с Небытием. Далее он призывает учеников формировать своё поведение в обществе на основе ежедневных медитаций на эти органы. Так, для того, чтобы подавать пример другим людям и обучать их в соответствии с их индивидуальными способностями, каббалист должен мысленно обратиться к Бине, сефире Понимания, и укрепиться в ней. Кордоверо заверяет нас, что постоянная медитативная практика способна преобразить даже несовершенные мысли и поступки. В то же время, глубокое индивидуальное сосредоточение способствует распространению гармонии и сострадания во всей вселенной, поскольку всё сущее взаимосвязано.
Аналогичным образом в книге «Зогар» рекомендуется медитировать на Хокму, сефиру Мудрости, дабы облегчить нисхождение одухотворяющей силы Шехины в душу каждого человека.
Не следует полагать, будто словом «душа» здесь обозначается некая физическая сущность, перемещающаяся между мирами сефирот по Древу. В традиционных каббалистических метафорах Моше де Леон представляет здесь философские концепции, и, распознав эти метафоры без труда, опытный каббалист не станет принимать их буквально. Говоря о духовной природе души, исходящей от Хокмы, сефиры Мудрости, де Леон имеет в виду тот аспект человеческой психики, который обладает способностью воспринять опыт Небытия. Именно к этой цели устремлены все медитации, молитвы и повседневные дела. Несовершенное «я» должно вновь и вновь устранять иллюзорный разрыв между Небытием и миром форм. И средством для этого служит наша жизнь в земном мире. Именно об этом говорил Ицхак Лурия, утверждая, что даже обычное благословение хлеба, совершаемое с кавваной, возрождает союз между Шехиной-изгнанницей и внеформенным Божеством.
Двумя столетиями позже хасидский учитель Леви Ицхак из Бердичева повторил высказывание Лурии почти слово в слово:
«Желая поесть, попить или удовлетворить какое-то другое мирское желание и сосредоточив при этом внимание на любви к Богу, вы возвеличиваете это плотское желание и делаете его духовным. Тем самым вы извлекаете на свет святую искру, которая заключена внутри вас. Нет пути выше этого. Ибо где бы вы ни шли и что бы вы ни делали — будь то даже самые обычные занятия, — вы служите Богу» <2>.
Впрочем, тенденция к противопоставлению тела и ума пустила в человеческой психике слишком глубокие корни. Леви Ицхак был вынужден снова и снова напоминать своим ученикам, что побуждение к умерщвлению плоти — это не что иное, как попытка Злого начала отвлечь человека от сосредоточения на божественных эманациях, воплощённых в тварном мире. С другой стороны, опасно и попустительствовать своему эго, от чего предостерегает учеников хасидский рабби Рафаэль из Бершада, обращаясь к старинному народному поверью: «Сказано, что гордецы снова рождаются в виде пчёл. Ибо гордец говорит в сердце своём: ‘Я писатель! Я музыкант! Я учёный!’ Воистину справедливо сказано о них, что и на пороге ада они не обратятся к Господу. Поэтому после смерти такие люди рождаются снова, но уже в виде пчёл, которые постоянно жужжат: ‘Это ж-ж я! Это ж-ж я! Это ж-ж я!’» <3>.
Итальянский каббалист восемнадцатого в. Моше Хаим Луццатто утверждал, что путь к воздержанию от крайности и к укреплению святого намерения пролегает через освящение повседневных действий медитацией.
Опираясь на те же древние метафоры, вероучитель двадцатого века рабби Авраам Кук сформулировал эту основу каббалистического учения в психологических терминах, удобных для восприятия его современников. Он разработал типологию каббалистов на основе присущих им качеств и движущих мотивов и выделил следующие типы: те, кто осваивает медитацию ради самосовершенствования; те, чьё сознание расширено на всю общину Израиля; те, чьи глубокие прозрения охватывают всё человечество; и, наконец, те, кто способен объять всё сущее во всех мирах.
Несмотря на то, что рабби Кук пишет мистическим и поэтическим языком, из его трудов с очевидностью явствует, что практическая каббала ничуть не более эзотерична, чем воспитание в себе намерения примириться со «святая святых» — источником всего сущего. Путь этот заключается в исполнении повседневных дел с кавваной — сосредоточенным сознанием, которое укрепляется постоянной практикой медитации.
Пол и сексуальность
Поскольку еврейские предписания в области сексуального поведения в наше время многим представляются устаревшими, каббалисту двадцать первого века придётся заново определить для себя смысл союза между полами. На протяжении столетий каббала утверждала, что Бог есть одновременно и мужчина, и женщина; следовательно, человек, будучи образом и подобием Бога, также является андрогинным существом. Авраам Абулафия полагал, что на путь каббалы может вступить всякий, кто имеет к тому сердечное желание и готов усердно упражняться. Он открыл доступ в свою школу всем желающим, независимо от пола и религиозных убеждений. Единение с Богом Абулафия трактовал в узком смысле — как глубокое сосредоточение на буквах Тетраграмматона, ведущее к исчезновению самосознания. В результате выражение мистического единства в сексуальных образах стало просто метафорой, пригодной лишь для наставления новичков, не испытавших слияние с Богом на собственном опыте. То, что слияние это соответствует половому акту, мистики ещё могли признать. Но такое соответствие следовало понимать исключительно как метафору, ибо в точности описать опыт мистического единения на языке, понятном дуалистическому разуму, вообще невозможно.
Опираясь на библейскую Песнь Песней, многие каббалисты расширили поле приложения этой метафоры. Дабы усилить её эффективность, они стали применять её не только в медитациях, но и в своей супружеской жизни. Так, Баал Шем Тов переживал смерть своей жены как глубокую духовную утрату. Когда ученики спросили его, почему он так тяжко страдает, Баал Шем ответил: «Я думал, что, подобно Илие, вознесусь во время грозы на Небо. Но теперь у меня только полтела, и вознесение стало невозможным» <4>.
Тому, кто обладает опытом истинного единения, опытом полноценного и непосредственного восприятия другого как самого себя, такие отношения между мужчиной и женщиной вполне понятны. Но для учеников Баал Шем Това, полагавших, что их наставник чужд «мирской суеты», смысл его переживаний, связанных со смертью жены, остался непостижимой метафорой.
Известно также, что Баал Шем Тов не стал учить своего сына, не обладавшего способностями к постижению каббалы, но зато обучал дочь, которая оказалась более одарённой. Пока отец был жив, ей также позволяли преподавать (правда, она должна была сидеть за загородкой, чтобы не «отвлекать» учеников своей красотой), но официальным преемником Баал Шем Това после его смерти стал мужчина — Маггид из Межирича. (Между прочим, легенда гласит, что «влюбляться» в дочь Баал Шема не мешала ученикам даже загородка, ибо у этой девушки был прекрасный голос.)
Заложенные таким образом основы либерального подхода получили дальнейшее развитие в учении хасидского рабби Шалома из Белза, который во время бесед с учениками сажал рядом с собой жену, вовсе не опасаясь, что она будет отвлекать внимание. Рабби Шалом считал, что мужчины и женщины — «товарищи и помощники» друг другу и что гармоничные отношения между ними помогают восстановить изначальную целостность Творения. Без сомнения, его поведение тоже озадачивало учеников.
В наше время женщин-каббалистов существует не так уж много, но есть надежда, что именно благодаря им удастся в конце концов устранить противостояние полов. Правда, некоторые из них допускают ту же ошибку, которой были подвержены их консервативные предшественники-мужчины: основывая сугубо женские школы, они ограничивают возможности для развития традиции. Всякий учитель, который отвергает искреннего искателя истины на основании таких индивидуальных особенностей, как половая или классовая принадлежность, состояние здоровья и т.п., просто-напросто остаётся глух к словам рабби Кука, ещё на заре двадцатого века призвавшего мир к состраданию. Не лучше ли последовать его примеру — примеру щедрого и открытого человека, который разделил плоды своих откровений, завоёванных нелёгким трудом, равно с мужчинами и женщинами, верующими и атеистами, евреями и неевреями, образованными и неграмотными, богатыми и бедными, ни для кого не делая исключения?
Пища
Ортодоксальным иудаистским законам, регламентирующим питание, каббалисты дали свою эзотерическую трактовку. Известно, к примеру, что мистики из сафедской общины на каждом этапе продвижения по духовному пути должны были соблюдать особые правила питания. В период, когда общину возглавлял Ицхак Лурия, «львята» ели только два раза в день (преимущественно вегетарианскую пищу); вино и мясо им позволялось вкушать только по субботам и праздничным дням. Каждый ученик получал особый набор кавванот для погружения в подобающее медитативное состояние во время трапезы. Краткая медитация совершалась также во время благословения пищи. За столом «львята» старались соблюдать тишину, стремясь извлекать священные искры из каждого куска пищи. Поскольку Ари разрабатывал индивидуальные наставления для каждого ученика с учётом его способностей и темперамента, то правила питания и сопутствующие им медитативные техники были известны только учителю и ученику и до нас не дошли: нам известно только то, что было известно всем членам сафедской общины. Так же обстоят дела и в отношении хасидской общины. Сохранилось несколько поучительных историй о том, как питались и постились учителя, а также несколько разрозненных свидетельств того, что некоторые хасидские наставники использовали пищу как средство обучения. Известен, к примеру, рассказ о том, как Баал Шем Тов запретил одному раздражительному ученику пользоваться ножом во время еды. А в предании о первой встрече Баал Шем Това с его будущим преемником, Маггидом из Межирича, учитель, к потрясению маггида, говорил лишь о том, как он когда-то накормил своего возницу. Не исключено, что эта беседа представляла собой какую-то чрезвычайно эзотеричную технику обучения. Но об истинных намерениях Баал Шем Това мы можем лишь гадать, поскольку деталей разговора предание не сохранило.
С большей уверенностью можно судить о правилах питания, которыми каббалисты стали руководствоваться в двадцатом веке. Рабби Авраам Кук, например, был вегетарианцем, как и рабби Менахем Мендель Шнеерзон, последний Любавичский ребе. Из личного общения с рабби Цви Иегудой Куком, сыном и преемником рабби Авраама Кука, я вынесла представление о том, что для его отца отношение к пище было важным элементом духовной практики. Всякий раз, когда я садилась за стол с рабби Цви Иегудой, мне предлагали новые блюда (наши занятия лурианской каббалой всегда сопровождались совместными трапезами). Довольно скоро я поняла, что отказаться от пищи, которую предлагает рабби, — это всё равно, что отказаться от обучения. Иными словами, вкушение пищи само по себе было изучением каббалы. Также важно было и то, что именно мы ели и в какое время. Поначалу я не обращала внимания на то, как тщательно рабби Цви Иегуда отмечает цвет, фактуру и происхождение пищи. Рабби вообще был весьма эксцентричным человеком, и это казалось мне всего лишь очередным его чудачеством. Но однажды я пришла к нему Девятого ава (день покаяния и поста в память о разрушении Второго храма в 70 г. н.э.) и увидела, что перед рабби стоит на столе большое блюдо с булочками и чайный поднос. Тогда-то я была потрясена до глубины души, но делать было нечего. Я принялась жевать булочку, надеясь, что скоро мне всё объяснят. Весело поглядывая на меня, рабби Цви Иегуда начал перечислять ингредиенты теста и названия пекарен, в которых пекут такие булочки. Потом он заставил меня тщательно рассмотреть эти булочки, обратив внимание на форму, цвет и фактуру. Пока я разглядывала булочку, рабби принялся рассказывать о том, как её пекли, как отмеряли и смешивали ингредиенты. Он проследил происхождение всех ингредиентов, добравшись до сеянцев и почвы, в которой они росли. Тут меня, наконец, осенило: оказывается, я уже выслушала почти весь сегодняшний урок по лурианской каббале! И действительно, как только он закончил свою речь, его слуга убрал поднос и рабби попрощался со мной.
Вегетарианство рабби Кука объяснялось не только простыми этическими соображениями. Оно было непосредственно связано с духовным уровнем, которого он достиг. Всякий, кто посвятил себя жизни в тесной близости с первоистоком всего живого, не станет убивать, чтобы насытиться. А поскольку удовлетворение любой телесной потребности служит для мистика очередной возможностью снять противопоставление между своим «я» и другими формами жизни, то питание тела совершается одновременно с питанием души. Медитация превращается в непрерывный процесс, в котором, к примеру, сефирот перестают быть просто символами и становятся реальными, живыми явлениями. Сефира Кетер, высшее из состояний, доступных человеческому сознанию, воплощена в самой чистой (то есть наименее «животной») пище. Поскольку она связана с белым цветом, то ей должны соответствовать молочные продукты — йогурт, молоко, белый сыр. Духовный уровень Хокмы, связанной с синим цветом, соответствует пище растительного и минерального происхождения, добываемой из моря, — такой, как агар, водоросли и соль. Бина, Мать всего живого, отражена во всех растительных продуктах зелёного цвета. Гебура, красная сефира, в экзотерических толкованиях отождествляемая с судом (и, по ассоциации, с жертвоприношением животных), в каббале интерпретируется как жертвоприношение эго. Иными словами, чем выше мистик поднимается по Древу Жизни, тем более низкое место в пищевой цепочке занимают продукты, которые он употребляет. Поэтому вместо мяса каббалисту следует есть растительную пищу красного цвета — свёклу, редис, вишню, ревень, виноград, арбуз. Низшие сефирот — Тиферет, Нецах, Ход, Йесод и Малькут — являются отражениями высших.
Напоминаниями о вездесущем Божестве служат также традиционные благословения, которые произносят над пищей, — при условии, что они совершаются в форме медитаций на буквы еврейского алфавита. Такие медитации превращают каждую трапезу в йихуд. Перестановки букв в формулах благословений привлекают внимание каббалиста к чудесным химическим превращениям, которые претерпевает пища при взаимодействии с телом, в процессе пищеварения. Сосредоточить мысли на сущностном единстве всего живого помогают также медитации на еврейские буквы благословений, которые произносятся при посадке растений, приготовлении пищи, уборке жилища и опорожнении кишечника.
Чистота
Не ограничиваясь уровнем пешат (буквальным толкованием Торы), каббалисты интерпретируют еврейские законы чистоты как зашифрованную систему медитативных техник, понятную только посвящённым. Основное внимание в каббалистической традиции уделяется предписания о чистоте тела. Миква (ритуальная баня) служит ещё одним поводом для медитации, в ходе которой мистик не только выполняет перестановки букв в традиционных благословениях, но и визуализирует части тела и связанные с ними сефирот. Погружая в воду голову и производя перестановки букв соответствующего благословения, каббалист визуализирует сефиру Кетер. Погружая в воду правую руку и произнося соответствующее благословение, он визуализирует Хокму; выполняя ту же процедуру с левой рукой, он визуализирует Бину. Затем, омывая правый бок и совершая подобающие перестановки букв, он визуализирует Хесед; выполняя ту же процедуру с левым боком, он визуализирует Гебуру. Во время омовения позвоночника — средоточия центральной нервной системы — он совершает перестановки букв, соответствующие строению спинного хребта, и визуализирует Тиферет. Далее при омовении правой ноги визуализируется Нецах, левой ноги — Ход, а половых органов — Йесод. Стоя в воде с выпрямленной спиной, каббалист завершает медитацию последним благословением и визуализацией обеих стоп как сефиры Малькут.
Каббала и ортодоксальный иудаизм
Взаимоотношения между каббалой и ортодоксальным иудаизмом подчас складывались не очень удачно. Раввины, настроенные против мистицизма, считали каббалу «уклонением» от истинного пути и, как правило, игнорировали её. Такое положение дел сохраняется и по сей день.
К мистикам-таннаям первого века н.э. официальные религиозные власти относились терпимо, но с разрушением Храма в 70 году н.э. ситуация изменилась. Традиция медитативной практики, которую до тех пор поддерживали библейские пророки и их преемники-таннаи, исчезла из жизни ортодоксальных иудеев. Каббала (как стали называть эту традицию) стала достоянием узкого «элитарного» круга — и оставалась таковым до тринадцатого века, когда Авраам Абулафия, руководствуясь мессианскими амбициями, наконец предал это тайное учение гласности. Он осыпал своих оппонентов упрёками, заявляя, что в духовном развитии те уступают даже его ученикам-неевреям и следуют только букве, но не духу Торы. За своё прямодушие Абулафия поплатился отлучением от синагоги.
Современник Абулафии, Моше де Леон, избрал более благоразумный окольный путь: чтобы обойти господствующие антимистические настроения, он решил выдать своё учение за освящённые древностью слова мудрецов-таннаев. Идеи, изложенные в книге «Зогар», де Леон облёк в непроницаемый для законников покров эзотерического символизма, и это спасло его от неминуемого отлучения. Ведь за высокопарным мистическим слогом «Зогара» скрывались упрёки в адрес буквалистов — упрёки не менее жёсткие, чем те, с которыми открыто выступал Абулафия. Столь же резко де Леон обличал и всех, кто воспринимал Тору как обычное повествование, а праведным людям он советовал неустрашимо срывать с неё «ризы», таящие под собой сокровенную истину.
Споры о том, как подобает «правильно» читать Тору, стары, как сама Тора. Светские учёные с давних времён дискутируют об авторстве, дате написания и «исправленных» версиях Пятикнижия, а богословы считают его откровением Слова Божьего, которое записал Моисей. Рационалисты видят в нём политико-религиозную историю народа Израиля. Раввины-законодатели в своих толкованиях заповедей Торы ориентируются на поддержание нравственных традиций в еврейской общине. Для мистика же Тора есть живое воплощение Бога. Понимание Торы рождается в душе мистика из личного опыта и самостоятельных интерпретаций, а потому может оказаться неприемлемым для большинства его единоверцев. Особенно ярко эта несовместимость проявилась с расцветом христианства, когда то, что прежде могло восприниматься как безвредное учение горстки оригиналов, превратилось в опасную ересь. В свете этого нетрудно представить себе, с какими проблемами сталкивались даже такие выдающиеся религиозные деятели двадцатого века, как рабби Кук, который «учил, что всё сущее есть тело Бога. …мирское и священное в основе своей едины; секуляризм — это часть великого плана религиозной эволюции. Даже ересь играет определённую роль в духовном развитии, побуждая нас постоянно расширять свои представления о Боге» <5>.
В 1760 г., после трагических событий, связанных с обращением в ислам лжемессии Саббатая Цви, некий раввин Моше Хагиз проинформировал венецианских раввинов, что в их среде действует ещё один самозваный мессия. Так началась травля каббалиста Моше Хаима Луццатто, завершившаяся отлучением и вынудившая его спасаться бегством. Умереть спокойно ему позволили лишь после того, как он принёс письменную клятву никогда больше не проповедовать каббалу. Публичное осуждение, которому Виленский гаон подверг Маггида из Межерича и его учеников, — одно из самых известных свидетельств раскола между рационалистами и хасидами, сохраняющегося, хотя и в меньшей степени, по сей день.
Примечания
1. Цит. по: Дэниел Матт, «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 162).
2. Дэниел Матт, «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 151).
3. Цит. по: Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 129.
4. Цит. по: Мартин Бубер. «Хасидские предания». Пер. с англ. М.Л. Хорькова. М.: «Республика», 1997, с. 91.
5. Цит. по: Дэниел Матт, «Основы каббалы» (Daniel C. Matt, The Essential Kabbalah. San Francisco: Harper San Francisco, p. 16. Курсив П. Бессермана).
6. Каббала и сверхъестественное
В средние века каббала вышла за рамки тесного круга евреев, посвящённых в традицию, и превратилась в достояние широких масс. Неизбежным следствием этого стало смягчение строгих требований, прежде предъявлявшихся к теории и практике еврейского мистицизма. Уже к шестнадцатому веку европейские философы-неоплатоники и христианские богословы принялись вносить в каббалистическую символику всевозможные изменения, стараясь приспособить её к своим доктринам. К примеру, божественные эманации, символически представленные в трёх высших сефирот, были отождествлены с ипостасями христианской Троицы, женский аспект Бога — с Девой Марией, а Бог как Возлюбленный — с Христом. В светских кругах эпохи Ренессанса идея манипуляции природными явлениями посредством творческой силы букв еврейского алфавита обрела популярность среди алхимиков, астрологов, естествоиспытателей и философов.
И сами евреи, доведённые до отчаяния непрестанными гонениями и тоской по утраченной родине, стали обращаться к каббале как к магическому средству. Оккультисты и лжемессии, наводнявшие Европу на протяжении следующих трёх столетий, только осложняли эту проблему. Метафоры, которые прежде использовались как учебные пособия для медитации, обрели в суевериях и народных преданиях буквальную трактовку. Психические и физиологические явления, сопутствующие медитациям, объективизировались вопреки предостережениям рабби Акибы, увещавшего учеников не принимать за реальность порождения своей фантазии. Многие евреи и неевреи, мнившие себя «каббалистами», в действительности предавались сомнительным и опасным практикам, соблазнившись лживыми посулами спасения и бессмертия. Технику перестановки еврейских букв они восприняли как средство для преображения физического мира. Персонифицируя свои страхи и желания, они породили целый пантеон демиургов, духов-проводников и демонов, методы общения с которыми облеклись к девятнадцатому веку в респектабельную «научную» терминологию. Даже в материалистическом двадцатом веке нас захлёстывает поток оккультной литературы, авторы которой тщатся объяснить тайны природы на языке каббалы. За последние несколько столетий в попытки использовать каббалу для управления природой было вложено столько энергии, что это древнее учение едва не утратило свою духовную функцию окончательно. Для его восстановления потребовались труды целого поколения еврейских исследователей, питавших искренний интерес к духовным традициям Востока.
Но что же стало причиной буквальных интерпретаций каббалы и чем, помимо визионерской символики и эзотерической библейской космологии, объясняется её привлекательность для оккультистов? При попытке ответить на этот вопрос на ум сразу же приходят две идеи, занимавшие в теории и практике каббалы немаловажное место. Это доктрина переселения душ и учение о духовных водителях и наставниках. Первая породила нездоровый интерес к жизни после смерти, а также, в особенности среди необразованных, нищих и угнетённых обитателей восточноевропейских гетто, веру в одержимость демонами. Второе же изолировало мага от простых членов общины, что не в последнюю очередь объяснялось страхом и древним как мир желанием власти над неведомым. По времени этот феномен совпал с извращением идеала цадика (праведника): цадиков стали воспринимать как людей, обладавших сверхъестественными силами, способных общаться с душами мёртвых, насылать проклятия, исцелять болезни и вызывать ангелов.
Голем
Самым, пожалуй, знаменитым из еврейских оккультистов был рабби Лёв, живший в Праге в девятнадцатом веке, — легендарный создатель голема, фантастического существа, которого историки науки подчас называют прототипом современных роботов.
Согласно преданию, рабби Лёв, достигший высокого мастерства в технике перестановки еврейских букв, вылепил из глины подобие человека и оживил его, вдохнув ему в ноздри священные Имена Бога. Поначалу голем был совершенно безвредным существом. Он прислуживал рабби, выполнял поручения и делал всякую работу по дому. Но со временем от медитаций мастера он становился всё сильнее и сильнее; постепенно в нём начала пробуждаться собственная воля. Ходили слухи, что рабби намеревается наделить голема душой. Но сдерживать животные инстинкты, обуявшие искусственного человека, было очень нелегко. Рабби стал запирать его на ночь на чердаке. Но в конце концов голем окончательно вышел из-под контроля, и пришлось его уничтожить. Однако легенда о големе сохранилась до наших дней. Дом рабби Лёва в Праге превратили в музей, а чердак, на котором лежат останки разбитого голема, никогда не отпирают, выполняя завет мастера. Силой легенды отчасти объясняется странная ситуация, сложившаяся в связи с этим домом во время нацистской оккупации Праги. По свидетельствам современников, нацисты разрушили все еврейские дома и синагоги в Праге, кроме дома рабби Лёва. Сам Адольф Гитлер отдал приказ сохранить его в неприкосновенности. Астрологи предупредили его, что, разрушив этот дом и выпустив на свободу голема, он потерпит поражение. И самый безумный из всех безумных оккультистов смирился перед властью каббалы.
Переселение душ
В качестве первого в истории каббалы указания на то, что после смерти душа переселяется в другое тело, Гершом Шолем приводит цитату из трактата двенадцатого века «Сефер Бахир». Характеризуя еврейский мистицизм как антифилософское и антиаристотелевское течение и уподобляя его мистическим движениям, развившимся в рамках христианства и ислама, он объединяет три эти дуалистические (а, следовательно, «еретические») традиции под общим названием «гностицизм». Каббалистический термин «гилгул» он переводит «буквально как ‘переворачивание’ или ‘перекатывание’» <1>. Три дуалистические вероучения, по его мнению, основаны на стремлении к искуплению за пределами физического тела. Шолем — безупречно добросовестный учёный, однако в данном случае буквальная интерпретация помешала ему выявить символическую функцию рассматриваемого термина. Для каббалиста «душа» — это не какой-то материальный или эфирный объект, а фигуральное обозначение различных уровней человеческого сознания. Везде, где идёт речь о руах, нешаме или нефеш, имеются в виду определённые стадии медитативного процесса. Иными словами, душа (сознание) не в буквальном смысле переселяется после смерти из одного тела в другое, а переходит (перепрыгивает, «перекатывается») из одного мира (сефиры) в другой в медитативном восхождении в высочайшую сферу безмыслия.
От периода Меркабы до наших дней мистики в своих руководствах для учеников постоянно указывали, что уровень души, именуемый «руах», тождествен дыханию и что так называемое «насаждение сада» — это метафорическое обозначение медитативной техники, требующей от каббалиста посвятить всю свою жизнь практике перестановки букв и пения священных Имён. В этом контексте следующий фрагмент из книги «Бахир», приведенный Шолемом, следует понимать не как обоснование идеи метемпсихоза, а, скорее, как зашифрованные наставления к медитации:
« ‘…почил и покоился’ [Исход, 31:17]…Из этого следует, что с того времени все души отлетают, как сказано: ‘[Он] почил [шават, что также можно прочесть как шаббат — “суббота”] и покоился’. В тысячу родов, как сказано: ‘…слово заповедал в тысячу родов’ [Псалтирь, 104:8].
…Иди и смотри. Это как человек, который насадил виноградник в своём саду и ожидал, что тот принесет добрые плоды, а тот принёс дикие ягоды [по Исаия, 5:2]. Он увидел, что потерпел неудачу, — и тогда он обустроил его заново, обнёс его оградою, залатал бреши, обрезал [лозы] диких ягод и насадил [виноградник] во второй раз. И увидел он, что снова потерпел неудачу, — и снова обнёс его оградою, и снова обрезал его и насадил вновь. Сколько раз? Сказал Он: в тысячу родов, ибо писано: ‘…слово заповедал в тысячу родов’ [Псалтирь, 104:8]. Вот что означает [талмудическое] речение [‘Агига’, 13b]: ‘Девятисот семидесяти четырёх родов недоставало [до тысячи], когда Святой, да будет благословен Он, встал и насадил их в каждый род’» <2>.
«Покой», о котором сказано в начале этого отрывка и вслед за которым появляется образ отлетающих душ, соответствует задержке дыхания после выдоха — процедуре, которой сопровождаются перестановки букв священного Имени и которую следует повторить тысячу раз. Далее следуют подготовительные наставления к технике медитации, именуемой «насаждением». Ученику велят «обнести оградою» место для медитации, то есть отгородиться от мирских забот (хитбодедут); «залатать бреши» вокруг виноградных лоз, то есть выполнить медитацию в технике тиккун, связав сознание с одной из красных или зелёных сефирот, высшей или низшей; и, наконец, «обрезать» отвлекающие мысли. Только после этого можно произносить священные Имена, и всю эту процедуру следует повторить не менее тысячи раз.
Далее Шолем утверждает, что «ризы», упоминаемые в книге «Бахир», обозначают многочисленные «нечистые» материальные тела (в том числе и тела животных!), в которые вселяется реинкарнирующая человеческая душа. Мы же полагаем, что автор «Бахира», предвосхищая предостережения из книги «Зогар», напоминает ученику о том, что под обманчивыми «ризами» (т.е. экзотерическим уровнем толкования Торы) таится Шехина, сокрытая от непосвящённых.
Став достоянием малообразованных масс, подобные буквальные прочтения каббалистических текстов превратились в пищу для суеверий и предрассудков, связанных с идеями греха и наказания, заслуг и вознаграждения. Первоначально считалось, что реинкарнация — это наказание, уготованное исключительно грешникам. Но в XIII – XIV вв. сложилось представление о том, что переселению в новые тела подвержены и души патриархов и праведников, а также людей, оставшихся бездетными. Именно в этот период зародилась тенденция называть «каббалой» эклектичную смесь самых невероятных воззрений — тенденция, ознаменовавшая собой момент, когда спекуляции по поводу еврейских мистических трактатов стали вызывать к себе больший интерес, нежели освящённая традицией каббалистическая практика.
К ошибочному пониманию медитации как магического обряда ведёт и представление о том, что душа может приобретать черты или качества, заключённые в «искрах» другой души (эта идея восходит к обычаю сафедских мистиков медитировать в поисках вдохновения на могилах великих учителей древности). Известно, что ученики Лурии получали указания медитировать на определённые сефирот — в зависимости от своего темперамента и уровня духовного развития. И поскольку праведники рассматривались как сосуды духа, обеспечивающие связь сознания с сефирот, то заимствование «искр души» праведника означало отнюдь не буквальное слияние с его с душой в процессе посмертной реинкарнации, а прижизненное медитативное устремление к духовному качеству, воплощённому в соответствующей сефире. Народные суеверия, возникшие в связи с популяризацией каббалистической практики, породили не только представление о том, что душа может черпать силу из души праведника, но и повсеместно распространённое в девятнадцатом веке убеждение, что к путешествующей душе якобы могут присоединиться злые, демонические «искры». Хуже того, душа, сбившаяся с пути, может вселиться в тело животного. Появились легенды о диббуках — проклятых душах, которые могут пожрать душу человека и вселиться в его тело. Чтобы обезопасить себя от подобной одержимости, невежественные деревенские знахари и доморощенные «мастера» гематрии изобретали всевозможные «заговоры» и «заклинания», выдавая эту бессмысленную тарабарщину за фрагменты древних каббалистических текстов.
Разумеется, возлагать вину за подобные заблуждения на такие книги, как «Бахир» или «Зогар», не имеет смысла. Но утверждать, будто каббала есть не что иное, как оккультизм, или что каббалисты были магами, обладавшими великими сверхъестественными способностями, значит дискредитировать всю традицию еврейской духовной практики. Тот, кто приравнивает высокий уровень духовного развития к способности читать будущее по линиям на лице и ладонях или определять в ходе «астральных путешествий» по иным мирам, какая именно часть души нуждается в «усовершенствовании», только подрывает авторитет серьёзных каббалистов, искренне преданных своему делу. Приведём только один, печальный, но весьма показательный пример того, как каббалу пытались превратить из духовного учения в оккультную систему. Речь пойдёт о том, как образу Адама Кадмона приписали новый смысл, удовлетворяющий суеверным представлениям о реинкарнации.
Первоначально фигура космического человека, восседающего на Престоле, служила метафорическим обозначением той стадии визионерского путешествия, на которой мистик встречает самого себя в облике андрогинного Адама. Но средневековые оккультисты приняли её за буквальное явление Адама, каким тот изображён в Книге Бытия. Вывернув метафорический образ Адама Кадмона наизнанку, они приписали этому «нечестивому Адаму» все человеческие пороки. Если мистики Меркабы переставляли и повторяли буквы, образующие члены космического тела Адама Кадмона, то для читателей анонимного средневекового трактата «Тиккунеи Зогар» эти буквы и соответствующие им числа были средством искупить адамов грех, возвысив в процессе метемпсихоза «искры» каждого из членов своего физического тела. Некогда образ Адама Кадмона служил своего рода мандалой для глубокого сосредоточения внимания в процессе пения и визуализации. Но, подвергшись буквальной трактовке, он дал повод для множества далеко идущих выводов. Утверждалось, в частности, следующее: бесплодие женщины объясняется тем, что в её тело переселилась душа мужчины, и наоборот; грехи Адама повторяются вновь и вновь потому, что его дети до сих пор не вышли из круга перевоплощений; душа может «зачать» от другой души; души могут объединяться в «семьи»; и, наконец, душа еврея ни при каких обстоятельствах не может переселиться в тело животного. Остаётся только гадать, что общего у всех этих домыслов с мистической целью растворения «я» в Небытии.
К шестнадцатому веку этот извращённый образ космического человека на небесном Престоле превратился в метафору рассеяния евреев. После смерти Ицхака Лурии его последователи взялись подвести теоретическую базу под его учение, в результате чего родилась новая версия каббалы. В обоснование изгнанию и бедствиям, выпавшим на долю евреев, возникла идея цимцум (стягивания) — процесса, в ходе которого ветви Древа сефирот отделились от ствола и корня. На заре Творения материальные сосуды, в которые излился Божественный свет, лопнули, не выдержав его чрезмерно яркого сияния. Искры, вылетевшие из этих разбитых сосудов, смешались с душами всех живых существ. Но вместе с ними в сотворённый мир проникли клипот — «осколки», «оболочки» материи, которые и стали причиной всякого зла. Долг каббалиста состоял в том, чтобы очистить свою душу от пагубных «оболочек», цепляющихся за неё на протяжении всех бесчисленных реинкарнаций, а затем воссоединить душу с её корнем на Древе сефирот, что поможет восстановить разбитые сосуды и возвратить всё Творение к Первоистоку. Так метафоры, которые Лурия использовал для обучения своих последователей медитативной технике йихуд, превратились в аргумент в поддержку идеи метемпсихоза. Не удивительно, что Хаим Виталь, прочитав имя «Каин» буквально как «левое плечо» Адама (Гебура), пришёл к загадочному выводу, что Каин был пророком, «который [поднимется] бесконечно выше Авеля [Хесед]» <3>. С точки зрения каббалиста, практикующего медитацию, в этом утверждении нет ничего странного. Виталь рассматривает сефирот на уровне «Малого Лика» космического человека, где Гебура (Каин) в архетипическом мире Йецире символизирует более высокую ступень медитации, чем Хесед (Авель) в архетипическом мире Асия.
Ещё одной каббалистической идеей, приспособленной к доктрине реинкарнации, стало предписание Виталя не изучать Тору, а сливаться с ней в единое целое. Предупреждая учеников о том, что им придётся «переселяться» до тех пор, пока они не достигнут цели слияния с Торой (Шехиной), Виталь говорит вовсе не о физической реинкарнации, а о длительных медитативных усилиях, необходимых для восхождения по мировому Древу.
Духовные водители
Понятие «двойника», или «духовного водителя» (целем), стало устойчивым элементом каббалистического учения, несмотря на связанные с ним сомнительные ассоциации. Его интерпретировали и как астральное тело, и как психологическую проекцию, и как явление Шехины, но в действительности целем — это символ чрезвычайно глубокого сосредоточения, достигаемого в ходе медитации. Абулафия описал возможности, которые таит в себе это состояние сознания, и призвал своих последователей соблюдать на этой стадии исключительную осторожность. Этот уровень медитации, на котором дыхание должно стать настолько глубоким и медленным, что его почти невозможно различить, Абулафия называл «обиталищем духов» или «третьей ступенью лестницы». Он соответствует той стадии медитации Меркабы, на которой мистик встречал эфирную форму себя самого. Этот опыт открывал перед каббалистом прежде недоступные ему возможности для самопознания. Но если он не был достаточно осторожен, встреча с мысленной проекцией своего «я» могла причинить ему вред. Ангельские существа, проводники и помощники, могли в мгновение ока преобразиться в шедим — опасных демонов. В упражнении на связывание мистик мог насытиться силой, символически воплощённой в подобных мыслеобразах, но медитации такого рода не годились для слабовольных людей. Мудрецы периода таннаев неоднократно предупреждали об опасности безумия, подстерегающей тех, кто принимает свои психические проекции за реальность. Чтобы предотвратить эту опасность, они всегда медитировали группами. Но, как мы видели на прискорбном примере товарищей рабби Акибы, даже опытнейшие мастера подчас становились жертвами галлюцинаций, сопутствующих изменениям схемы дыхания и ведущих к сенсорной дезориентации. Угроза самообмана сохраняется всегда, когда человек медитирует не из искреннего желания достичь Небытия, а ради обретения сверхъестественных способностей. И по мере того, как место трезвомыслящих учителей и преданных учеников мало-помалу занимали оккультисты и толпы их малограмотных последователей, вера в астральные проекции и «материализацию» духовных водителей крепла и разрасталась.
«Двойник», которого каббалисты, работавшие с перестановкой букв в традиции Абулафии, воспринимали в состоянии сенсорной дезориентации, представлял собой возвышенное, более чистое подобие «я» самого мистика (то, что древнегреческие неоплатоники называли «даймоном»). Но впоследствии сложилось ошибочное представление, что в действительности он будто бы является ангелом — хранителем и проводником, всегда готовым откликнуться на призыв своего хозяина. Для того, чтобы заставить этого «ангела» предсказать будущие события и повлиять на их ход, каббалисту якобы достаточно было погрузиться в экстатический транс.
Удачные пророчества, с которыми выступал сам Абулафия, вне сомнения, разжигали в его последователях желание также сделаться пророками. Большинство его непосредственных учеников, судя по всему, были готовы к очистительным процедурам и упражнениям, необходимым для самосовершенствования. Но среди тех, кто встал на путь Абулафии уже после его смерти, оказалось немало таких, кто в своих попытках призвать духовного водителя преследовал куда менее возвышенные цели. Повальное увлечение общением с небесными сущностями не ослабевало в каббалистических кругах с шестнадцатого по восемнадцатый век. Провансальский каббалист Иаков из Марвежа даже составил руководство по «вопросам к небесным вестникам», а рабби Иосиф Тайтазак проводил коллективные вызывания духовных водителей.
Впрочем, ангел-маггид, явившийся в шестнадцатом веке Иосифу Каро за накрытым столом накануне субботы в Сафеде и наставивший его в тайнах Торы, почти не представлял интереса для христианских каббалистов девятнадцатого века, таких как неизвестный автор «Книги тайной магии Абрамелина Мага, изложенной, как передал её Авраам Еврей своему сыну Ламеху». Подобные псевдокаббалистические тексты приобрели в девятнадцатом веке, особенно в Англии и Франции, высокий авторитет, вытеснив исконно еврейскую традицию и подменив её теософской версией, популярной и по сей день. В то же время возрос интерес к разнообразным сверхъестественным феноменам — спиритизму, френологии, гипнотизму, магнетизму, жизни после смерти и т.п., — в результате чего образ ангела-хранителя претерпел ещё одну трансформацию и был истолкован как астральное тело человека. С наступлением новой индустриальной эры материалисты, стремившиеся не столько освободиться от эго, сколько сколотить состояние, принялись манипулировать всем, что ещё оставалось от древнего учения, в своих прагматических целях. И к началу двадцатого столетия границы между каббалой и верой в сверхъестественное полностью размылись.
Примечания
1. Гершом Шолем. «О мистической форме Божества» (Gershom Sholem. On the Mystical Shape of the Godhead. New York: Schocken Books, 1991. P. 201).
2. Гершом Шолем. «О мистической форме Божества» (Gershom Sholem. On the Mystical Shape of the Godhead. New York: Schocken Books, 1991. P. 201).
3. Гершом Шолем. «О мистической форме Божества» (Gershom Sholem. On the Mystical Shape of the Godhead. New York: Schocken Books, 1991. P. 236).
7. Медитативная практика: рекомендации для начинающих
Йесод (Основание)
Взяв на себя труд по переводу каббалистических трактатов, посвящённых медитативным техникам, рабби Арие Каплан не только вдохнул новую жизнь в умирающую традицию, но и открыл к ней дорогу множеству современных искателей духовной истины, раньше даже не подозревавших о её существовании. Прежде большинство исследователей каббалы занимались исключительно её историческими, культурными и религиозными аспектами, не предпринимая никаких попыток расшифровать метафоры, в которых мастера-каббалисты излагали для своих учеников правила медитации. И только благодаря трудам рабби Каплана во всём мире пробудился интерес к практическому приложению древней каббалистической мудрости в современной жизни. Объединив традиционные каббалистические упражнения в медитации с глубокими исследованиями в области восточных медитативных техник и посвятив много лет тщательному изучению Торы, рабби Каплан разработал новый, оригинальный подход к духовному совершенствованию в рамках еврейской традиции. Творческий путь самого Каплана трагически оборвался безвременной смертью в возрасте сорока восьми лет, но могучий духовный двигатель, который он успел пустить в ход, по-прежнему только набирает обороты. Именно его трудам мы обязаны следующими рекомендациями, предназначенными для тех, кто желает освоить технику каббалистической медитации.
Асия (Действие)
Чтение, обучение и спокойное самонаблюдение составляют преддверие пардеса — четырёхступенного сада каббалы. Знакомство с теорией — необходимое условие успешной практики, и пропускать этот подготовительный этап ни в коем случае не следует. (Список рекомендуемой литературы приведён в конце книги.) Выполнив эту предварительную работу, искатель вступает во врата сада, переходя на ступень пешат, первую ступень практики, где главная задача состоит в развитии крепкого рационального ума и здорового эго. На этой стадии особенно важно иметь в виду притчу о рабби Акибе и его товарищах, поскольку в ней содержится предостережение психически неуравновешенным людям, которые могут увлечься медитациями в надежде обрести сверхъестественные способности или найти панацею от всех физических и душевных недугов.
На второй ступени практики, ремез, искатель должен встать на путь праведной жизни. Теперь он не просто изучает Тору, а становится ею, воплощая заповеди Торы в повседневной жизни.
Переходя на третью ступень, дераш, искатель осваивает творческий аспект практики, основанный на самозабвенной любви к Богу. Это «сок», которым питается стремление искателя «достичь Возлюбленного»; это путь сердца, не позволяющим регулярным медитациям превратиться в рутинное интеллектуальное упражнение.
Восхождение на четвёртую ступень, сод, знаменуется готовностью «затвориться» в постоянной медитации (хитбодедут) и в то же время, «уходя и возвращаясь», подобно рабби Акибе, переносить плоды этой медитации в обыденную жизнь.
Осваивать каббалу, как и любое другое духовное учение, следует под руководством компетентного учителя, а практиковать её желательно в группе единомышленников. Найти достойную общину мистических товарищей — задача самого искателя. Начинающему каббалисту следует вести активные поиски, посещать семинары и учебные группы и не останавливаться до тех пор, пока он не найдёт общину, удовлетворяющую его индивидуальным запросам и особенностям характера.
Йецира (Формирование)
Во всех описанных далее дыхательных упражнениях дышать следует только носом, но не ртом. Ни в коем случае не пытайтесь насильственно изменять естественный поток дыхания. Избегайте медитаций, требующих длительной задержки дыхания, если вы страдаете головокружениями, респираторными, сердечно-сосудистыми или нервными заболеваниями. Если вы проходите курс лечения, обязательно посоветуйтесь с врачом, прежде чем приступать к какой бы то ни было форме медитации.
Созерцание
Традиционная медитация на Хесед, описанная в главе 2, слегка модифицирована: расширенное понятие милосердия здесь включает в себя идею доброты и любви ко всему сущему.
Сядьте на стул без подлокотников и твёрдо поставьте ноги на пол. Можно также сесть на коврик, расстеленный на полу, скрестив ноги и выпрямив спину и шею. Голову не опускайте. Тихо дышите, глядя вниз, на свою [правую] руку. Когда поймёте, что ваш ум успокоился, начинайте едва слышно повторять слово «Хесед»: первый слог, «Хе», должен формироваться на вдохе, а второй, «сед», — на выдохе. Повторяйте это слово в течение 25 минут. Если отвлечётесь, снова сосредоточьте внимание на руке и дыхании. Закончив упражнение, сделайте несколько вдохов и выдохов, потянитесь и несколько раз осторожно поверните голову из стороны в сторону, прежде чем подняться.
Слушание
Эта хасидская техника разработана на основе учения Маггида из Межирича. Задача здесь состоит в том, чтобы путём сосредоточения на звуках обрести опыт «беззвучия», то есть войти в состояние, обеспечивающее растворение «я» в Небытии.
Сядьте на стул или на пол с прямой спиной, полузакрыв глаза. Дышите легко. Полностью сосредоточьте внимание на доносящихся до вас звуках. Углубляйте концентрацию до тех пор, пока не ощутите, что всё ваше тело превратилось в одно огромное ухо, впитывающее звуки. Не позволяйте себе комментировать происходящее. Если вы отвлечётесь (к примеру, если звуки начнут вызывать у вас какие-то ассоциации), прервитесь и сосредоточьте внимание на звуке своего дыхания. Когда ум успокоится, снова сконцентрируйтесь на звуках, долетающих из окружения. Выполняйте это упражнение в течение двадцати пяти минут. Затем сделайте несколько вдохов и выдохов, потянитесь и несколько раз осторожно поверните голову из стороны в сторону, прежде чем подняться.
Глотание
В этом уникальном методе перестановки букв священного Имени (Йод-Хе-Вау-Хе) Ицхак Лурия объединил визуализацию и работу со звуком. В представленном здесь варианте используются сефира Хесед (Милосердие) и её соответствия — белый цвет, имя Эль и правая рука.
Примите вышеописанную позу для медитации, сев на стул или на коврик. Расслабьтесь, дышите равномерно. Когда ум и тело успокоятся, визуализируйте свою правую руку в образе белой сефиры Хесед. Задержав дыхание, повторите слово «Эль» десять раз; при этом должны двигаться только мышцы гортани и языка. Затем переведите дыхание и снова повторите Имя десять раз. Продолжайте визуализацию и повторение Имени в течение двадцати пяти минут. (Не задерживайте дыхание через силу. Если вы не успеваете повторить Имя десять раз, ограничьтесь пятью повторениями.) Затем сделайте несколько вдохов и выдохов, потянитесь и несколько раз осторожно поверните голову из стороны в сторону, прежде чем подняться.
Связывание
Цель этой медитации в технике йихуд — гармонизация противоположных начал тела и ума. В прошлом учителя варьировали эту технику с учётом индивидуального уровня духовного развития, которого достиг ученик. Мы же приводим общую версию, рассчитанную на примирение «мужского» и «женского» начал, присущих каждому человеку, вне зависимости от его пола и от степени опытности в медитациях.
Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Закройте глаза и визуализируйте своё тело в образе мирового Древа Жизни. Представьте левую (женскую) сторону своего тела в образе Гебуры (Суда) — красной сефиры, а правую (мужскую) — в образе Хесед (Милосердия), белой сефиры. Успокоив дыхание и ум и твёрдо сосредоточив внимание на сефирот, приступайте к «связыванию»: визуализируйте постепенное слияние Гебуры и Хесед в области сердца. Сосредоточьте внимание на этих объединяющихся сефирот, представив их как гармоничную, недифференцированную форму Тиферет (Красоты). Красный цвет должен вливаться в белый, а белый — в красный до тех пор, пока цвета не исчезнут вовсе. Медитация в технике связывания выполняется в течение двадцати пяти минут. Завершив упражнение, медленно откройте глаза и сделайте несколько вдохов и выдохов, прежде чем подняться. Если сохранятся какие-либо послеобразы, дайте глазам отдохнуть.
Восхождение
Эта медитация, почерпнутая из традиции мистиков Меркабы, ведёт практика к опыту Эйн, Небытия. Поскольку визуализация сочетается в ней с перестановками букв, начинающему ученику она может показаться сложной. Приступать к ней следует лишь после того, как обе эти техники будут испробованы по отдельности.
Примите сидячую позу для медитации и визуализируйте себя поднимающимся на гору Синай. Задействуйте все свои чувства. Ощутите тепло солнечных лучей и свежесть воздуха, прислушайтесь к звукам ветра и т.д. Достигнув вершины, обратите взор к пустому небу. Когда небо сольётся с линией горизонта и вокруг вас образуется пустота, визуализируйте в ней круг белого пергамента со вписанными чёрными буквами Йод, Хе, Вау и Хе. Как только образ станет отчётливым, представьте, что этот круг вращается. Постепенно чёрные буквы сольются с белым фоном. Поддерживайте эту визуализацию до тех пор, пока буквы не исчезнут окончательно. Должна остаться только пустота. Продолжая равномерно дышать, медитируйте на эту пустоту до истечения двадцати пяти минут. Прежде чем подняться, успокойте дыхание и сфокусируйте взгляд.
Строительство
Эту подготовительную медитацию Маггид из Межирича разработал в помощь своим ученикам, для устранения отвлекающих мыслей. Семи дням Творения («строительства» вселенной) соответствуют семь нижних сефирот — Хесед, Гебура, Тиферет, Нецах, Ход, Йесод и Малькут, символизирующие «здание» человеческого сознания. Ученик углубляет сосредоточение поэтапно: во-первых, устанавливая, от какой сефиры происходит данная мысль, во-вторых, изолируя её, и, в-третьих, преобразуя («перестраивая») её в силу. К примеру, если отвлечением служит эгоистическая или сластолюбивая мысль, её источником является Тиферет или Малькут. Переведя эту мысль в сферу Хесед, можно преобразовать эгоизм или похоть в милосердие или любовь к ближнему.
Если мысль слишком назойлива, то, по совету Маггида, можно «расчленить» её, сведя к бессмысленному набору букв.
Выучите наизусть качества, соответствующие сефирот. Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Расслабьтесь, дышите равномерно. Пусть мысли текут свободным потоком: не цепляйтесь за них, но и не старайтесь от них избавиться. Если вы заметите, что сосредоточились на какой-то одной назойливой мысли, отметьте её и соотнесите с одной из сефирот. Допустим, к примеру, что вас охватило негодование по поводу какого-то человека или ситуации. Поместите эту мысль по левую сторону Древа, в область соответствующей ей красной сефиры — Гебуры. Затем визуализируйте её смещение вверх, к зелёной сефире Бина, также расположенной в левой части Древа. Так негодование преобразуется в Понимание.
Если построенное вами «здание» окажется шатким и навязчивая мысль будет возвращаться, то разберите слово «негодование» на части, по одной букве. Постарайтесь увидеть внутренним взором, как эти буквы распадаются, растворяются и возвращаются к своему истоку — в сферу «безмыслия».
Избавившись от негодования, сосредоточьтесь на своём дыхании, прекратив отслеживать мысли. Медитация должна продолжаться не более двадцати пяти минут.
Выбор времени
Разработка и соблюдение ежедневного расписания медитаций — это исключительно важный аспект любой духовной практики. Три периода, выделенные в традиции иудаизма для ежедневных молитв, позволили сафедским каббалистам использовать богослужения как основу для групповых медитаций. С этой целью Ицхак Лурия выделил для каждой сефиры особое время суток, поставив ему в соответствие определённый цвет, качество, священное Имя и символический библейский персонаж.
Поднявшись на рассвете, примите сидячую позу для медитации и визуализируйте белую сефиру Хесед с начертанным в центре именем «Эль». Когда образ прочно закрепится, визуализируйте себя в облике Авраама и представьте, как вы входите в эту сефиру и сливаетесь воедино с Милосердием. Дышите равномерно. Пусть образы растворятся внутри сефиры. Слушайте только своё дыхание, звучащее как имя «Эль». Продолжайте медитацию без образов до истечения двадцати пяти минут. Как обычно, сделайте несколько вдохов и выдохов и, прежде чем подняться, подождите, пока ваши глаза привыкнут к свету и окружающей обстановке.
Освящение
Следующая визуализация представляет собой вариант вышеописанной лурианской техники. Она поможет вам подготовиться к любому важному действию (например, к серьёзным переменам в жизни, таким как выбор профессии, бракосочетание, развод, смена места жительства или рождение ребёнка), которое вы пожелаете освятить.
Сядьте в позу для медитации и установите равномерное дыхание. Визуализируйте две сефирот — Хокму (Мудрость) и Бину (Понимание) в форме круга и квадрата соответственно. Позвольте мысли о вашем предполагаемом действии раствориться в этих сефирот; пусть круг и квадрат постепенно приблизятся друг к другу и, наконец, сольются воедино. Сформулируйте мысль о предстоящем деле только один раз — в самом начале упражнения. Остальные двадцать пять минут, отведённые для медитации, посвятите сосредоточению внимания на сефирот.
Ацилут (Эманация)
Космический танец
Моше де Леон нередко облекал свои наставления в сложную форму изысканной прозы или поэзии. Мы приведем упрощённый вариант медитации из «Зогара», направленной на высшие сефирот в мире Эманации, архетипическом мире Ацилут. Эта техника развивает силу сосредоточения. Особенно полезна она тем, кто нуждается в успокоении слишком деятельного ума.
Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Закройте глаза, дышите равномерно. Визуализируйте мировое Древо Жизни, каждая сефира которого испускает луч своего цвета:
Кетер — белый/чёрный
Хокма — синий
Бина — зелёный
Гебура — красный
Хесед — белый
Когда образ прочно закрепится перед вашим мысленным взором, начинайте «передвигать» сефирот, наблюдая за космическим танцем разноцветных лучей. Например, луч Кетер может устремиться к Хокме, синий луч Хокмы — слиться с зелёным светом Бины, и т.д. Следите за тем, как цветные лучи сливаются, смещаются вниз, затем меняют направление движения и устремляются вверх, движутся по горизонтали то влево, то вправо. Затем движение должно постепенно замедлиться. Наконец, каждый цветной луч вернётся на своё исходное место. Если вы устанете или почувствуете излишнее напряжение, возвратитесь к визуализации первоначальной статичной картины. Продолжайте медитацию в течение двадцати пяти минут. Прежде чем подняться, несколько раз сморгните и дайте глазам привыкнуть к свету и окружающей обстановке.
Веяние ветра
Эта хасидская техника, разработанная рабби Нахманом из Бреслава, привносит личный элемент в технику «глотания» Ицхака Лурии. Нахман, правнук Баал Шем Това, слыл чрезвычайно чувствительным человеком и ставил эмоции выше интеллекта. Поэтому его медитации лучше всего подходят людям с доминантой левого полушария мозга, нуждающимся в развитии эмоционального компонента духовной практики.
Уединитесь в своей комнате и примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Дождитесь, пока ваше дыхание станет спокойным и равномерным. Затем начинайте «прислушиваться» к внутреннему звуку своего голоса в форме мысленного «вопля», или «крика». Когда «вопль» станет отчётливым, постарайтесь услышать, как он складывается в словосочетание «Риббоно шель олам» («Владыка вселенной»). Пусть он звучит всё настойчивее, пока, наконец, буквально не сольётся с вашим дыханием. Прочно утвердившись в сосредоточении, переведите дыхание-крик из лёгких в губы и ощутите, как оно движется через носовые пути к нервным центрам мозга. Не исключено, что на этой стадии появится реальный звук: крик затронет голосовые связки. Продолжайте медитацию в течение двадцати пяти минут.
Можно выполнять это упражнение и без слов. Особенно это удобно, если вы часто возвращаетесь к нему в течение дня, в перерывах между обычными занятиями.
Медитация на благовоние
Истолкование воскурения благовоний в Храме, приведенное в книге «Зогар», легло в основу медитации на принесение в жертву негативных эмоций. Особенно эффективно эта техника служит для избавления от гнева, при условии, что мы воспринимаем её как принесение в жертву своего эго.
Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик у стола. Поместите на подставку благовоние и зажгите его. Запах благовония не должен быть ни слишком сладким, ни чересчур сильным. Пользуйтесь короткими ароматическими палочками, которые горят не дольше двадцати пяти минут. (Если у вас аллергия на дым от благовоний, можете просто визуализировать процедуру подготовки и зажигания ароматической палочки.) Займите место на удобном для вас расстоянии от благовония. Закройте глаза. Дышите ритмично, вдыхая и выдыхая аромат и визуализируя «огонь» своих эмоций растворяющимся в дыме. Не пытайтесь насильственно контролировать дыхание. Вдыхайте только аромат, но не дым! Цель медитации — не в том, чтобы слиться с дымом, а в том, чтобы растворить в нём свои негативные эмоции. Выполняйте упражнение в течение двадцати пяти минут. Прежде чем выйти из комнаты, убедитесь, что благовоние окончательно погасло.
Герушин (размышление)
Поскольку Тора есть живое воплощение внеформенной реальности, многие поколения каббалистов медитировали на её содержание. К опыту единения с Богом мистика может привести любой её фрагмент. Ицхак Лурия, блестящий знаток Торы, отвёл библейским стихам и традиционному богослужению важнейшее место в своём учении. Несколько применявшихся им техник размышления о Торе совмещены здесь в одну. Для выполнения этой медитации необходимо умение читать на иврите.
Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Возьмите издание Библии на иврите и откройте на любой странице (если у вас есть любимый фрагмент, можете обратиться к нему). Успокоив ум и дыхание, сосредоточьтесь на выбранном фрагменте. Когда каввана прочно утвердится и вы полностью погрузитесь в текст, то есть перестанете думать о его смысле, закройте глаза и визуализируйте чёрные буквы этого отрывка и пробелы между ними. Затем позвольте буквам и пробелам перед вашим мысленным взорам обменяться местами и цветами. Созерцайте эту картину до тех пор, пока и буквы, и пробелы не исчезнут. Продолжайте созерцать образовавшуюся пустоту. По истечении двадцати пяти минут откройте глаза и снова сосредоточьте внимание на фрагменте текста в открытой Библии. Сделайте несколько вдохов и выдохов, несколько раз сморгните и осторожно поверните голову из стороны в сторону, прежде чем закрыть книгу и подняться.
Шефа (нисхождение Божественной благодати)
Как неоднократно указывалось в этой книге, главная цель медитации в еврейской традиции — растворение «я» в Небытии. Для описания этого опыта каббалисты использовали восторженные метафоры, подчас уподобляя его омовению в Божественном свете. «Нисхождение» шефы — признак глубокого медитативного погружения.
Сядьте в тихом месте, как можно лучше изолированном от внешних звуков и зрительных впечатлений. Лучше всего проводить эту медитацию в полночь. Закройте глаза и старайтесь ощутить, как ваше тело становится всё легче и легче, до тех пор, пока вы не перестанете чувствовать его вовсе. Сосредоточьте внимание на сефире Мудрости — Хокме, представив её как вашу духовную сущность, корень вашего бытия. Визуализируйте свою духовную сущность в центре сефиры и попытайтесь увидеть внутренним взором, как она излучает в мир сияние Мудрости. По истечении двадцати пяти минут сделайте несколько вдохов и выдохов, несколько раз сморгните и осторожно поверните голову из стороны в сторону, прежде чем подняться.
«Шема» («Слушай, Израиль!»)
Главный элемент каббалистической молитвы — ежедневная медитация на «Шему», восходящая к ритуальному пению священного Имени, которое некогда выполняли священники в иерусалимском Храме. В версии, которую мы приводим здесь, объединены элементы, внесённые в эту технику Моше де Леоном, Авраамом Абулафией, Ицхаком Лурией и Баал Шем Товом. Фраза из шести слов «Шема Исраэль, Адонаи элохейну, Адонаи эхад», повторяющаяся в ежедневной молитве дважды, в действительности представляет собой йихуд — объединение шести медитаций, символизирующих шесть направлений, и их союз в Едином Имени. Первое слово, «Шема» («Слушай»), также заключает в себе слово «шем» («имя»). Второе слово, «Исраэль» («Израиль»), символизирует сефиру Тиферет и патриарха Иакова. Составляющие его еврейские буквы могут быть разделены на два слога: «яшар-Эль», — в результате чего слово «Израиль» превратится в словосочетание, означающее «прямо к Богу». Поскольку община Израиля отождествляется с женской сефирой Малькут, а Возлюбленный — с мужской сефирой Тиферет, то чтение «Шемы» объединяет в гармонии имманентное с трансцендентным.
Остальные четыре слова фразы — «Адонаи» (Йод-Хе-Вау-Хе), «Элохим» («Господь наш»), «Адонаи» (Йод-Хе-Вау-Хе) и «Эхад» («Единый») — обозначают единство всех аспектов Бога. Этот символ веры представляет собой утверждение полноты Имени и его атрибутов. Йод-Хе-Вау-Хе тождествен всем Своим проявлениям; Творец и Творение суть одно; Устная Тора тождественна Писаной. Пока верующий поёт эту молитву, сосредоточившись на единстве сефирот, «высший» и «низший» миры символически сливаются воедино.
Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Дышите равномерно, закройте глаза. Мысленно повторяйте фразу «Шема Исраэль, Адонаи элохейну, Адонаи эхад». Когда ум очистится от всего, кроме «Шемы», начните согласовывать её отдельные слова со своим дыханием. Каждому произносимому слову должен соответствовать полный цикл дыхания, т.е. один вдох и один выдох. Затем сосредоточьте внимание на слове «Эхад» («Единый»), уделяя ему в два раза больше времени, чем каждому из прочих слов фразы. Для этого следует растянуть вдвое каждый слог этого слова («Э-хад»). Особо выделяйте его последнюю букву — «д», Далет, четвёртую букву еврейского алфавита, связанную с сефирой Гебура. Чтобы вложить в слово дополнительную силу, можете визуализировать эту сефиру. (В книге «Зогар» приводится напоминание рабби Шимона бар Йохаи о том, что размышление о сефире Суда при пении «Шемы» помогает нам осознать своё «ничтожество» и тем самым освободиться от сковывающего нас эго.)
Удерживайте сосредоточение на слове «Э-хад» до тех пор, пока ваше дыхание не сольётся с этим звуком. В этот момент вы перестанете сознательно произносить это слово и начнёте просто «дышать» им. Медитация должна продолжаться двадцать пять минут. Завершить её при желании можете следующей фразой: «Барух шем кевод малькуто ле-олам ва-эд» («Благословенно да будет Имя славы царствия Его во веки веков»). Так завершится процесс связывания множественности с Единым и объединения ума, тела и дыхания. Медитацию следует выполнять в течение двадцати пяти минут. Затем, прежде чем подняться, сделайте несколько вдохов и выдохов, несколько раз поверните голову из стороны в сторону, откройте глаза и подождите, пока они привыкнут к свету и окружающей обстановке.
Брия (Творение)
Церуф (перестановки букв)
Экстатические медитации на буквы, которые использовал Авраам Абулафия, нередко приводили к двойственным результатам. Техника, которую он преподавал своим ученикам, требовала воздержания от сна и пищи и длительных упражнений в перестановке букв, что влекло за собой негативные побочные эффекты. Полагая этот краткий путь к просветлению чересчур тернистым, большинство каббалистов последующих поколений отвергало его. Описанная далее медитация в технике «церуф» упрощена и сокращена, но по духу верна изначальной методике Абулафии.
Примите позу для медитации, сев на стул или на коврик. Следите за своим дыханием до тех пор, пока оно не станет равномерным. Убедитесь, что вы как следует расслабились, и не пытайтесь насильственно контролировать дыхание. Сложите губы в форме овала, не открывая рот. Затем приступайте к согласованию дыхания с буквами Тетраграмматона. Сделайте вдох, после чего на выдохе произнесите звук «Ях». Снова сделайте вдох, а затем на выдохе произнесите звук «ве». Продолжайте дышать по этой схеме до истечения двадцати пяти минут. Прежде чем подняться, посидите спокойно ещё несколько минут, чтобы привести в норму дыхание и тело.
Хага (пение)
Медитация на буквы еврейского алфавита может принимать самые разнообразные формы. Но среди каббалистов излюбленными техниками оставались те, которые включают в себя пение, речитатив или танец. Такие методы позволяют мистику превратить своё собственное тело в проявление Священного Имени.
Полуприкрыв глаза и не фиксируя взгляд на какой-либо одной точке, станьте, сдвинув стопы вместе, выпрямив шею, развернув плечи и подняв голову. Произносите про себя слово «Яхве» (Йод-Хе-Вау-Хе), вдыхая на первом слоге и выдыхая — на втором (Ях-ве). Войдя в удобный ритм, начните повторять эти слоги вслух, нараспев. На первом слоге, «Ях», совершайте поясной поклон и не разгибайте спину до тех пор, пока не допоёте слог. Вернувшись в исходное положение (с прямой спиной), произносите слог «ве».
Когда вы хорошо освоите эту технику, можете подключить к ней визуализацию. Визуализируйте свой позвоночный столб, «сворачивающийся» в поклоне, символе возвращения вашего эго к его первоистоку — Небытию, а затем вновь «разворачивающийся». Выполняйте это упражнение в течение двадцати пяти минут. Затем несколько раз поверните голову из стороны в сторону и дайте глазам привыкнуть к свету и окружающей обстановке.
Хакика (высекание)
Как и все методы Авраама Абулафии, медитация в технике «высекания» представлена здесь в переработанном и упрощённом виде. Но следует помнить о том, что всякая визуализация, даже самая простая, задействует зрительный нерв, а потому может вызвать сенсорную дезориентацию. (С этим сталкивались все, кто хотя бы недолгое время всматривался в картины художника Виктора Вазарели, мастера оп-арта*.) Чтобы избежать этого, медитации, восходящие к учению Абулафии, желательно проводить не в одиночестве, а в присутствии по меньшей мере одного человека, который поможет вам сохранить связь с реальностью.
<* Вазарели Виктор (р. 1908) — французский художник. В 1950-60-е гг. стал одним из основоположников и крупнейшим мастером оп-арта — неоавангардистского варианта абстрактного искусства. Живописные композиции Вазарели, написанные яркими и чистыми тонами «космического спектра», основаны на оптических иллюзиях, рождающих эффект волшебно преображающегося пространства. — Прим. перев.>
Примите сидячую позу для медитации. Расслабьтесь, дышите ровно, полуприкройте глаза и визуализируйте еврейские буквы Тетраграмматона (Йод-Хе-Вау-Хе). Созерцайте их до тех пор, пока они не придут в движение. Следя за тем, как они переплетаются, растут и уменьшаются, меняются местами и т.п., старайтесь раствориться в этих буквах. Поддерживайте полное сосредоточение на них. Если вас отвлечёт какая-то посторонняя мысль, сделайте несколько вдохов и выдохов, сморгните несколько раз и прервите медитацию. Если этого не случится, медитацию в технике «хакика» можно продолжать, как обычно, в течение двадцати пяти минут.
Хацива (вытёсывание)
«Вытёсывание» — это довольно простая медитация, также разработанная Авраамом Абулафией. Визуализация букв сочетается в ней с особой техникой дыхания. Хацива помогает очистить ум от посторонних мыслей, в то же время углубляя концентрацию. Тот факт, что формально она проще других медитаций на еврейские буквы, вовсе не означает, что от неё меньше пользы. Более того, в искусстве медитации самые простые упражнения подчас оказываются самыми сложными для практического выполнения. Кажется, что они почти не требуют внимания, а потому ум заполоняют посторонние мысли. С другой стороны, если нам удаётся собрать и сосредоточить всё своё внимание в одной-единственной точке, то концентрация энергии оказывается поистине колоссальной.
Сядьте в позу для медитации и в течение пяти минут сосредотачивайтесь на потоке своего дыхания. Когда установится ритмичная схема дыхания, приступайте к визуализации еврейских букв Тетраграмматона (см. рис. 1), согласовывая ритм дыхания с формой каждой буквы. На одну букву следует затрачивать один цикл дыхания — вдох и выдох. Если буквы будут «двигаться» вместе с дыханием, не препятствуйте этому, но и не старайтесь специально добиться этого. Дышите таким образом и визуализируйте буквы в течение двадцати пяти минут. Обязательно дайте глазам привыкнуть к свету и окружающей обстановке и несколько раз поверните голову из стороны в сторону, прежде чем подняться.
8. Каббала на пороге двадцать первого века
Двадцать лет назад в эпилоге к своей книге «Каббала: путь еврейского мистика» <1> я писала: «В наши дни каббалисты не проводят активной вербовки новичков в свои ряды. В кампусах колледжей вы не встретите объявлений ни о семинарах, ни о сеансах групповой медитации; лишь изредка попадётся учёный каббалист, который обронит один-другой намёк на лекции, посвящённой еврейскому мистицизму». Но теперь, на пороге нового тысячелетия, еврейский мистицизм, похоже, вступает в полосу обновления. Возродились исследовательские традиции, благодаря чему появились удобопонятные переводы древних текстов, открывающие новому поколению учеников доступ к практической каббале. Следуя примеру великих мистиков – Авраама Абулафии, Исраэля Баал Шем Това и Авраама Кука, — либеральные учителя распахнули двери своих школ перед всеми искренними искателями духовной истины. По образцу таких восточных систем, как йога и дзен-буддизм, каббала вновь стала уделять первоочередное внимание медитативной практике. Наконец, новое измерение в структуру еврейского мистицизма внесло мощное движение женщин-каббалистов. И всё же в свете последних культурных, политических и научных достижений у многих, вероятно, возникнет вопрос: найдётся ли в двадцать первом столетии место для мистицизма в какой бы то ни было форме?
Что окажется сильнее: стремление к бессмертию путём клонирования или желание растворить своё «я» в Небытии? Сможет ли общение с наставником и мистическими товарищами через интернет хотя бы приблизиться к опыту, который обретали в совместной работе сафедские «львята» или мистики Меркабы во время Больших и Малых собраний? Как будут перетолкованы еврейские законы, регламентирующие работу, взаимоотношения с природой, секс, семейную жизнь, отношение к пожилым людям и к смерти в ситуации, когда этические проблемы, связанные с браком, деторождением, абортами, пересадкой органов, правами животных, охраной окружающей среды и правом на смерть, получают новую трактовку едва ли не каждый день? Сможет ли каббала с её ориентацией на простоту и бескорыстие выжить в мире головокружительного технического прогресса и всё возрастающей жажды наживы?
Я не пророк, и ответов на эти вопросы дать не могу. Однако хотелось бы внести несколько предложений, которые, возможно, помогут каббале гармонично войти в жизнь духовных искателей нового столетия.
Секуляризм
Евреи, соблюдающие религиозные предписания, практиковали мистические техники каббалы на протяжении столетий. Мастера каббалы и их ученики были сведущи в иудаистских законах и считали себя членами ортодоксальной еврейской общины. До тех пора, пока Авраам Абулафия не начал принимать в ученики неевреев, такого понятия, как «светская» каббала, не существовало; и даже в среде своих собратьев-мистиков Абулафия оставался исключением. Импульс к секуляризации, заданный Абулафией, почти угас по вине лжемессий Саббатая Цви и Иосифа Франка. Вопреки своей репутации реформаторов, хасиды тоже не отступали от ортодоксального иудаизма. И сколько бы разногласий по поводу теоретической интерпретации Торы и подобающего стиля молитвы ни разделяло мистиков и митнагдим (рационалистов), и те, и другие строго придерживаются одних и тех же законов. Ни один хасид не станет есть некошерную пищу и не сядет за руль автомобиля в субботу. Отличить хасидим от митнагдим непросто даже по манере одеваться. Мужчины в обеих традициях носят одинаковые чёрные шляпы и пальто и выпускают поверх брюк бахрому талит катана (малой молитвенной шали, которая носится под одеждой). Женщины носят одинаковые головные платки, кофты с длинными рукавами и длинные юбки. Так существуют ли вообще «светские каббалисты»? Или само это понятие внутренне противоречиво?
Первым из вероучителей двадцатого века, попытавшимся перебросить мост через пропасть между светскими и ортодоксальными искателями духовной истины, стал рабби Авраам Кук. Он ощущал своё родство со всеми евреями — и ортодоксальными, и неортодоксальными. Свою мистическую версию сионизма Кук проповедовал среди жителей кибуцев и на рыночных площадях нарождающегося государства Израиль. Распространению его учения способствовала популярность его трудов среди евреев-неортодоксов и неевреев. Согласно равви Куку, еврейский народ соответствует сердцу Адама Кадмона, но в опыте Небытия это отличие, как и все прочие, растворяется. Последователям Кука приходилось балансировать на тонкой грани. Для многих обращение к практической каббале означало необходимость сделать выбор между традиционным ортодоксальным иудаизмом и разновидностью универсализма, граничащей с ересью. Однако важно отметить, что учителя, шедшие по стопам Кука, сами оставались ортодоксами, хотя и принимали светских учеников. Это относится даже к самым либеральным каббалистам 60-х годов XX века, которые с готовностью брали в ученики женщин, присоединялись к экуменическим движениям и включали в своё учение популярные восточные техники медитации. Современные женщины-каббалисты пошли ещё дальше по пути секуляризации, но и они опираются на Тору в своих интерпретациях богослужения и прочих ритуалов.
Итак, необходимо ли каббалисту соблюдать еврейские законы или хотя бы просто быть евреем? Нет, если в практике каббалы вы ограничиваетесь только медитациями. Но, учитывая то, что в каббалистических медитациях используется иврит, а также метафоры и символы, восходящие к еврейской Библии, необходимо, по крайней мере, чувствовать душевную близость к еврейской традиции. Аналогичным образом, любой человек может практиковать христианское созерцание либо дзенскую или йогическую медитацию, но только при условии, что он готов принять техники и символы, укоренённые, соответственно, в христианской, буддийской или индуистской традиции. В последние годы всё чаще предпринимаются попытки сопоставления и объединения различных духовных путей. Сегодня можно встретить людей, именующих себя «еврейскими буддистами», «еврейскими христианами», «еврейскими индусами», «еврейскими суфиями (мусульманами)» и даже «еврейскими викканцами» (последователями неоязыческой традиции поклонения Великой Богине). Но мне представляется, что во всех этих случаях эпитетом «еврейский» обозначается не столько религиозная, сколько национальная принадлежность. Обозначением же духовной практики служит второе слово в этих сочетаниях. Такие люди не считают себя каббалистами и не заявляют о своей приверженности еврейской мистической традиции.
С началом нового тысячелетия интерес к западным монотеистическим религиям, вероятно, усилится. На рубеже веков всегда набирают силу фундаменталистские течения и апокалиптические культы — это естественные порождения духовного голода, обостряющегося в переломные моменты, когда уходит старое и зарождается нечто новое. Поэтому можно ожидать, что мистицизм и секуляризм пойдут на взаимные уступки. Изменение общекультурных норм, несомненно, повлечёт за собой перемены в традиции еврейского мистицизма; не исключено, что перемены эти окажутся весьма радикальными, вплоть до резкой секуляризации состава каббалистических школ. Но что бы ни случилось, оплотом каббалы по-прежнему останется медитация, основанная на Торе.
Новые тенденции
В мире мегабайтов и мегаприбылей не так уж часто встретишь человека, готового тратить время на расшифровку старинных текстов. Быть может, поколение, воспитанное в эпоху всеобщей компьютерной грамотности, никогда не узнает, что такое сидеть над книгами, не говоря уже о древних рукописях. Быть может, каббалисты этого нового поколения станут создавать новые мандалы для визуализаций при помощи компьютерной графики. Такого рода индивидуальная работа с Колесницей Иезекииля или, например, с танцующими буквами священных Имён не только будет стимулировать личные творческие способности, но и сослужит добрую службу практикующим каббалистам, предотвратив застой в развитии медитативных техник. В результате каббалисты, обретшие относительную независимость от устаревших социальных обычаев, примут на себя новую ответственность за возрождение мистической практики. Между членами мистических товариществ будут формироваться новые связи, основанные на идеале равенства: на смену жёстким иерархическим отношениям придёт демократичное распределение ролей. В двадцать первом веке отношения между учителем и учеником должны претерпеть трансформацию. Учитель останется духовным наставником, но, по-видимому, его уже не будут воспринимать как непререкаемый авторитет во всех областях жизни. Должны установиться новые эмоциональные границы, отделяющие руководство в искусстве медитации от терапевтических, финансовых и карьерных рекомендаций. Тем самым сократятся возможности для эксплуатации и злоупотреблений, как со стороны учителя, так и со стороны учеников. В общем эгалитарном контексте, которым будет определяться лицо грядущего столетия, члены мистических товариществ откажутся от таких титулов, как «Учитель», «Ребе» или «Цадик», и станут обращаться друг к другу просто по имени. Женщины-каббалисты будут наставлять учеников по всему миру, сидя перед экраном компьютера, а не за традиционной мехицей — загородкой, некогда скрывавшей дочь Баал Шем Това от взоров учеников-мужчин.
Продолжая традицию хасидов, каббалисты, вне зависимости от уровня своего духовного развития, перестанут ограничиваться сугубо духовными обязанностями и будут обращаться к мирским делам. Но миновали времена таких хасидов, как мой дед, который бросил семью и работу, чтобы тринадцать лет провести в праздности за столом своего наставника. Глобализация откроет новые, более широкие профессиональные перспективы, и мистики не реже прочих будут менять сферу деятельности. Тем больше времени они будут уделять «извлечению искр» из повседневных дел, и тем меньше — молитвенному уединению. Наконец, благодаря быстрым и удобным средствам передвижения каббалисты из разных городов и стран смогут собираться для совместных медитаций чаще, хотя продолжительность таких собраний сократится.
Семья и община
Искателям духовности в двадцать первом веке придётся приспосабливаться не только к радикальным переменам, которые повлечёт за собой развитие технологии в сфере трудовой деятельности и коммуникаций, но и к новым, нетрадиционным формам семьи и общины. Либеральная тенденция, заложенная рабби Куком в начале двадцатого столетия, станет общепризнанной нормой, и каббала сделается ещё более доступной. В рядах каббалистов окажутся не только женщины, неортодоксальные евреи и неевреи, но и пары, живущие в гражданском браке, родители-одиночки, геи, лесбиянки и прочие люди, чьё семейное положение или сексуальная ориентация не отвечают традиционным ортодоксальным стандартам. Как и другие системы духовного совершенствования, каббала вынуждена будет пойти на уступки требованиям секуляризованного мира. Типичную духовную общину двадцать первого века будут отличать универсализм и мультикультурный подход. Сохраняя приверженность уникальной еврейской практике медитации, каббалисты всё же будут избавляться от присущего их предшественникам стремления отгородиться от светского мира. Тем, кто желает устранить разрыв между духовной и повседневной жизнью, даже современная хасидская община покажется чересчур сектантской.
В грядущем столетии искатели духовности будут не столь склонны группироваться вокруг харизматических лидеров и пророков. Поддержание «праведной» жизни станет личной ответственностью каждого отдельного каббалиста. Вместо того чтобы подчиняться этическим нормам, которые навязываются им в качестве нравственных или религиозных обязанностей, каббалисты сами станут живыми воплощениями божественных качеств, заключённых в сефирот, и священными сосудами могущественных искр, заключённых в буквах молитв. С расширением старых культурных стандартов древние ритуалы обретут новую жизнь. Практика хитбодедут станет доступна любому, кто стремится достичь слияния с Небытием. А проникновение каббалистической символики в традиционные брачные церемонии, погребальные обряды, ритуалы бар-мицвы и бат-мицвы и обряды празднования субботы обогатит жизнь всех тех, кто пытается придать «современное звучание» древним традициям.
Рост интереса к каббале породит новые формы и методики еврейского образования. Практике Торы станут уделять больше внимания, чем теоретическому её изучению. На смену механическому заучиванию придут более гибкие методы, позволяющие привить ученикам медитативное сознание ещё на ранних этапах освоения еврейского алфавита и ритуалов ежедневной молитвы. В упражнениях на рисование и визуализацию дети будут исследовать живое значение букв, вместо того чтобы тратить время и силы на бессмысленную зубрёжку. Музыка и танцы приобщат их к чувственному восприятию Торы, а идея божественной имманентности будет представать перед ними в андрогинных символах.
Небытие в мире вещей
Таков мой сценарий развития еврейского мистицизма в двадцать первом веке — сценарий весьма оптимистичный. Но в заключение мне всё же хотелось бы поставить несколько непростых вопросов.
1. Не станет ли труднее достигать растворения в Небытии в условиях бурного технологического прогресса? 
Несомненно, станет. Мы уже убедились в том, как трудно воспитывать праведность в условиях повсеместного роста преступности и насилия, экономического неравенства, коммерциализации сакрального и развития средств массовой информации. Полагаю, что «извлечение искр» в мире виртуальной реальности окажется ещё более сложной задачей.
2. Не притупится ли восприимчивость людей настолько, что они перестанут отличать мнимые страдания от подлинных?
Нет — у тех, кто будет следовать ежедневной практике хитбодедут.
3. Смогут ли искатели духовности находить время для медитации на фоне всеобщего увлечения техническими новинками?
Смогут, если поймут, что долгосрочная польза, которую приносит медитация, неизмеримо выше кратковременных удовольствий, которые дают технические новшества.
4. Каким образом каббалисты смогут воплощать на практике идеал простоты, если технические устройства, столь властно подчиняющие себе нашу жизнь, становятся всё более сложными?
Для этого они должны будут укреплять в себе медитативный подход к повседневным делам и регулярно практиковать техники, основанные на психологических прозрениях их великих предшественников, таких как рабби Акиба, Ари и Баал Шем Тов. Тогда идеал простоты будет достигнут вполне естественно, без самопринуждения и попыток отгородиться от современных достижений. Кроме того, каббалисты смогут опираться на поддержку своих единомышленников — учителей и друзей.
5. Что конкретно можно предпринять в сложившихся условиях, чтобы обезопасить себя от всевозможных отвлекающих влияний и достичь полноценного опыта Небытия?
Чтобы осознать Небытие, обращайтесь к мирским вещам. Я имею в виду, что к повседневной жизни следует относиться как к непрерывной цепи возможностей для «извлечения искр». В любой ситуации — и радостной, и печальной, и нейтральной — находите мгновение для того, чтобы утвердить в себе медитативное отношение к событиям. Практикуйте хитбодедут всегда и повсюду. Если леность, гнев или жадность искушают вас свернуть с праведного пути, прислушайтесь к звукам текущего момента — просто вслушивайтесь в них, всецело обратившись в слух, и ничего более. В конце концов эти звуки угаснут, и вы погрузитесь в Небытие.
Примечания
1. См. Perle Epstein… в разделе «Рекомендуемая литература».
Рекомендуемая литература
Ariel, David. The Mystic Quest. New York: Schocken Books, 1988.
Armstrong, Karen. A History of God. New York: Knopf, 1993.
Bahya Ibn Pakuda. The Book of Direction to the Duties of the Heart. Translated by Menachem Mansoor. London: Routledge and Kegan Paul, 1973.
Besserman, Perle, ed. The Way of the Jewish Mystics. Boston: Shambhala Publications, 1994.
Bloom, Harold. Kabbalah and Criticism. New York: Seabury Press, 1975.
Buber, Martin. Tales of the Hasidim: Early Masters. New York: Schocken Books, 1975.
Buber, Martin. Tales of the Hasidim: Later Masters. New York: Schocken Books, 1948.
Cordovero, Moses. The Palm Tree of Deborah. Translated by Louis Jacobs. New York: Hermon Press, 1974.
Dan, Joseph, and Ronald C. Kiener. The Early Kabbalah. Mahwah, N.J.: Paulist Press, 1986.
Dan, Joseph. Gershom Scholem and the Mystical Dimension of Jewish History. New York: New York University Press, 1988.
Dov Baer of Lubavitch. Tract on Ecstasy. Translated by Louis Jacobs. London: Vallentine Mitchell, 1963.
Epstein, Perle [Besserman]. Kabbalah: The Way of the Jewish Mystic. Boston: Shambhala Publications, 1988.
Fine, Lawrence. Safed Spirituality: Rules of Mystical Piety, The Beginning of Wisdom. Mahwah, N.J.: Paulist Press, 1984.
Fisdel, Steven A. The Practice of Kabbalah: Meditation in Judaism. Northvale, N.J.: Jason Aronson, 1991.
Franck, Adolphe. The Kabbalah. New York: University Books, 1967.
Glotzer, Leonard R. The Fundamentals of Jewish Mysticism. Northvale, N.J.: Jason Aronson, 1992.
Gottlieb, Lynn. She Who Dwells Within: A Feminist Vision of a Renewed Judaism. San Francisco: Harper San Francisco, 1995.
Gutwirth, Israel. The Kabbalah and Jewish Mysticism. New York: Philosophical Library, 1987.
Harrelson, Walter. From Fertility Cult to Worship. New York, Doubleday, 1964.
Hoffman, Edward. The Way of Splendor: Jewish Mysticism and Modern Psychology. Boulder, Colo.: Shambhala Publications, 1981.
Idel, Moshe. Kabbalah: New Perspectives. New Haven: Yale University Press, 1988.
Kaplan, Aryeh. The Aryeh Kaplan Reader. Brooklyn: Mesorah Publications, 1990.
Kaplan, Aryeh. The Bahir. York Beach, Maine: Samuel Weiser, 1989.
Kaplan, Aryeh. Inner Space. Brooklyn: Maznaim Publishing Corp., 1990.
Kaplan, Aryeh. Jewish Meditation. New York: Schocken Books, 1985.
Kaplan, Aryeh. The Light Beyond: Adventures in Hassidic Thought. Brooklyn: Maznaim Publishing Corp., 1981.
Kaplan, Aryeh. Meditation and Kabbalah. York Beach, Maine: Samuel Weiser, 1986.
Kaplan, Aryeh. Meditation and the Bible. York Beach, Maine: Samuel Weiser, 1978.
Kaplan, Aryeh. Sefer Yetzirah: The Book of Creation. York Beach, Maine: Samuel Weiser, 1990.
Labowitz, Shoni. Miraculous Living: A Guided Journey through the Ten Gates of the Tree of Life. New York: Simon and Schuster, 1997.
Luzzatto, Moses. General Principles of the Kabbalah. New York: Samuel Weiser, 1970.
Luzzatto, Moshe Chayim. The Way of God. Translated by Aryeh Kaplan. New York: Philip Feldheim Publishers, 1983.
Matt, Daniel. The Essential Kabbalah: The Heart of Jewish Mysticism. San Francisco: Harper San Francisco, 1995.
Matt, Daniel (trans.). Zohar: The Book of Enlightment. Mahwah, N.J.: Paulist Press, 1983.
Meltzer, David. The Anatomy of God. New York: Ktav Publishing House, 1973.
Meltzer, David. The Secret Garden. New York: Seabury Press, 1976.
Munk, Rabbi Michael L. The Wisdom in the Hebrew Alphabet. New York: Mesorah Publications, 1983.
Patai, Raphael. The Jewish Alchemists. Princeton: Princeton University Press, 1994.
Ponce, Charles. Kabbalah. Wheaton, Ill.: Quest Books, 1980.
Schaya, Leo. The Universal Meaning of the Kabbalah. Translated by Nancy Pearson. London: George Allen and Unwin, 1971.
Scholem, Gershom. Kabbalah. New York: Meridian, 1978.
Scholem, Gershom. Major Trends in Jewish Mysticism. New York: Schocken Books, 1974.
Scholem, Gershom. On the Kabbalah and Its Symbolism. New York: Schocken Books, 1978.
Scholem, Gershom. On the Mystical Shape of the Godhead. New York: Schocken Books, 1991.
Scholem, Gershom. Zohar: The Book of Splendor. New York: Schocken Books, 1973.
Shapiro, Rabbi Rami. Minyan: The Tenfold Path of Jewish Spiritual Practice. New York: Bell Tower, 1997.
Sperling, Harry, and Maurice Simon, trans. The Zohar. 5 vols. London: Soncino Press, 1984.
Steinsaltz, Adin. The Thirteen-Petalled Rose. New York: Basic Books, 1980.
Tishby, Isaiah, ed. The Wisdom of the Zohar. 3 vols. New York: Oxford University Press, 1989.
Trachtenberg, Joshua. Jewish Magic and Superstition. New York: Atheneum, 1977.
Zalman, Rabbi Schneur. Likutei Amarim: Tanya. London: Kehot Publication Society, 1973.
Видеофильм
Gitlin, Harvey, and Edward Hoffman. A Mystical Journey through the Hebrew Alphabet. VoVids, 1989.
РАРИТЕТНЫЕ МАГИЧЕСКИЕ КНИГИ
http://metatron-public.ru/

Издательство «Метатрон» представляет цикл книг, написанный практикующими магами современности Балтазаром и Манирой. Они познакомят вас с секретами магии, которые могут перевернуть вашу жизнь. Книги откроют вам понимание принципов и законов вселенной, простое следование которым делает невозможное возможным.
Эти книги – плоды многолетних магических практик и исследований. Они содержат уникальный мистический опыт оперирования в различных магических системах, результаты экспериментов и расшифровки тайных писаний, практические наработки и секреты мастеров, оригинальные техники и рекомендации. Каждая книга - это сокровенные знания, которыми делится с вами мастер. 
Вы узнаете, как применять эти знания, чтобы привлечь в свою жизнь радость, здоровье, богатство, успех в делах, любовь и многое, многое другое. Это практическое руководство поможет вам воплотить в жизнь свои самые сокровенные мечты!
Уже вышли в свет книги: «Магия Некрономикона», «Соломоника: магия царя Соломона», «Магия любви – ключ к сердцу», "Магия против кризиса". На очереди:
 
Трехтомник
«ЗАПРЕТНАЯ МАГИЯ ДРЕВНИХ»
Первый том
«КНИГА ДЖИННОВ»
(июнь 2009)
Второй том
«КНИГА АРТЕФАКТОВ»
(июль 2009)
Третий том 
«КНИГА ТАЙН»
 (август 2009)

     Издательством «Метатрон» запланирован выход в свет трехтомника «Запретная Магия Древних». Он будет включать заклинания и ритуалы иудейских, арабский, шумерских, европейских магов, которые были расшифрованы и впервые переведены на русский язык. Многие тексты были найдены на папирусах и глиняных табличках археологами в местах раскопок древних цивилизаций. 
В «Книге Джиннов» будут раскрыты тайны египетских папирусов, содержащие магические тексты магрибов, иудейские свитки таинственного содержания, а также много практических советов как использовать магию древних сегодня.
«Книга Джиннов» откроет вам один из величайших секретов того, как работают силы Вселенной. Этот секрет идет из глубины веков. Многие маги и чародеи прошлого знали о нем, но не хотели, чтобы это стало всеобщим достоянием. А сейчас пришло время открыть его вам.
Ваши желания будут исполняться по принципу лампы Алладина, достаточно лишь правильно сформулировать, и выразить свою просьбу. Джинн исполнит любые ваши желания, количество которых может быть бесконечно. Вам долго внушали, что всему есть свои пределы, что на всех не хватит тех благ, которыми располагает Вселенная. Книга опровергает этот постулат! Вселенная безгранична! В ней более чем достаточно ресурсов для всех нас. Вещей, творческих идей, любви и радости, хватит с лихвой всем населяющим землю! И ваши возможности тоже безграничны. 
В «Книге Артефактов» будут даны эскизы амулетов, пентаклей, талисманов и других предметов Силы, которые могут изменить, словно по волшебству жизнь любого их обладателя.
В «Книге Тайн» будут раскрыты секреты магических практик древности, которые до сего момента были скрыты от глаз непосвященных. 
 
КИБЕРМАГИЯ
Сейчас, в век НТР, активно развивается Кибермагия. Это набор техник, вызывающих нейрологический шторм в сознании, из-за которого возникают микроскопические флуктуации во Вселенной, а они, в конце концов, приводят к макроскопическим изменениям – в соответствии с намерениями мага. Именно в этом состоит суть «эффекта бабочки». То, о чем человек думает, – то и притягивает к себе. Думая о чем-то постоянно, вы буквально посылаете сигналы во Вселенную, и она на них реагирует, притягивая к вам то, о чем вы думаете. Но! Есть одна проблема. Большинство людей в основном думают о том, чего они не хотят. И потом удивляются, почему это происходит с ними снова и снова. Книга поможет вам разобраться во всем многообразии современных методик и выбрать свой путь решения жизненных проблем.
 
МАГИЯ ПРОТИВ КРИЗИСА
 
Книга содержит способы решения конкретных жизненных проблем, с которыми каждый сталкивается в жизни. Оригинальные магические приемы и практики помогут противостоять надвигающемуся экономическому и политическому кризису. Сама книга является оберегом, способным защитить ее обладателя от ударов судьбы, своего рода ангелом-хранителем. 
Эта книга с собственным магическим потенциалом, и вложенным артефактом, установить который сможет каждый ее обладатель. Так же в ней дается набор редких, уникальных магических приемов и техник, которые сможет использовать любой человек. Цель книги - дать человеку в руки именно тот магический инструмент, который поможет справиться с проблемами, появившимися в результате кризиса.
 
МАГИЯ НЕКРОНОМИКОНА
Таинственная книга «Некрономикон» - веками  вызывала многочисленные споры, подвергалась преследованию и уничтожению, была окутана зловещей тайной и людскими страхами, порождаемыми иносказательностью книги, которая  воспринималась неискушенными читателями в буквальном смысле. Вот уже двенадцать веков об этой книге ходят жуткие легенды. Мы решили исправить эту сложившуюся традицию и предоставили возможность читателю открыть для себя светлую сторону «Некрономикона».
Любой желающий может обратиться к Старшим Богам и их служителям – джиннам за помощью и реализовать свои потаенные желания.
     Джинны, согласно легенде, спустились с небес в до библейские времена. Они существовали до появления человечества. Арабские колдуны поклоняются этим существам, потому что они невероятно сильны. Согласно легенде, джинны могут «возродить молодость человечества».   Несмотря на то, что многие считают «Некрономикон» выдумкой Лавкрафта, эта книга обладает огромной магической силой. Она создает свою квазиреальность, выходя за пределы окружающей действительности.
 
МАГИЯ ЦАРЯ СОЛОМОНА
 
Книга откроет вам секрет величайшего мага древности, известного нам как царь Соломон. Он управлял полчищами джиннов, которые приносили ему все, что бы он ни пожелал. Этот секрет может дать вам всё, что вы хотите. Счастье, здоровье и процветание. Вы можете стать тем, кем пожелаете. Чудеса будут случаться с вами каждый день, если вы откроете для себя тайну Соломона. Неужели вы думаете, что 1% людей на нашей планете просто повезло иметь 96% всех денег? Нет! Они просто знают этот секрет. И они его используют в своих целях. А теперь эта тайна откроется вам.
 
МАГИЯ ЛЮБВИ
 
«Магия Любви: Ключ к сердцу» - уникальная книга-артефакт, написанная двумя практикующими магами. Ее содержание не исчерпывается описанием приворотов и заговоров, которые можно найти на полках магазинов. Главное - ее Дух. Духу этой книги ведомы все секреты и тайны любовной магии, и откроются они тому, кто достоин их познать. Внимательный читатель найдет тот Ключ, который распахнет перед ним Врата в мир любви и счастья, главное поверить в себя и свои силы. 
 
Все предложения и пожелания направлять по адресу: 
metatron-public@rambler.ru.

КУПИТЬ КНИГИ МОЖНО ТОЛЬКО НА САЙТЕ
http://metatron-public.ru/